Данный текст написан не мной. Это рассказ читателя Льва Д. о его друге детства, дважды побывшем в спецбольнице им. Гааза г. Санкт-Петербурга (бывшем Арестном доме).
Я не помню, как мы познакомились, Вадик заикался и был на год старше меня. Улица была для нас вторым домом.
Учились мы в разных школах. Школы были разделены не большим расстоянием, их разделял забор. Прогуливали уроки мы всегда вместе. Его выгнали из школы после того, как он сжег школьный журнал, а меня за неуспеваемость и прогулы. Мы не имели на тот момент и 6 классов образования. Правда потом была вечерняя школа, но и там при той обстановке, где почти все из нашего окружения раскупоривали бутылки, а не учебники, мы не продвинулись дальше. Образования оставалось прежним, 5 классов, 1967/1968 года.
Вадик жил на соседней улицы, в частном доме с родителями и сестрой. Родился он в тюрьме. Любили ли его родители? Думаю, нет. Возможно и родился он на свет по расчету а не по любви родителей. Но моя добрая мама, любила Вадика. Он был не такой как все а с врожденным, обостренном чувством справедливости. Он ни когда не гнулся и не молчал видя несправедливость."Мимо беды, не проходил". За что в последствии он и пострадал от рук махновцев.
На велосипедах часто уезжали в ночь, за город. По несколько дней не бывали дома, ночевали где склонял сон, на траве, в стогах сена.
Ели что придется, печеной картошкой из чужого огорода, яблоками из чужого сада и тем что «плохо лежало».
Помню случай когда мы наткнулись на дом отдыха, окна были везде открытые с сетками от комаров, ранее утро, все отдыхающие спали. На тумбочке рядом с окном лежали часы «Полет» в плоском желтым корпусе, редкость на те времена. Мгновенно сообразив, Вадик чем-то разрезал сетку, и модные часы сменили владельца.
Мне, почему стало обидно, почему они у него в кармане, и продавать Вадик вроде как, их он не собирался, чтоб поделиться со мной. Не помню суть нашего спора, который конечно имел место, но я затаил обиду. В этой местности, где находился дом отдыха мы увидели речку, разожгли костер, накидали туда картошки и вперед, купаться! А вещи наши остались на берегу, и вода холодненькая осенила меня, я быстренько выбрался на берег, нашел часы пристегнул их на лодыжку ноги и одев трико, разбросал костер и вещи вокруг, изобразив нападение чужих. Вадику не верилось что новомодные часы уплыли с деревенскими пацанами, это - был мой был довод, объяснение случившегося. В доказательство своей непричастности, я вывернул перед ним карманы. До сих пор как то совестно мне за эту проделку. Но я в то время вероятно думал, что эта наша общая с ним вещь, а он положил их в свой карман сказав при этом, что будет носить. Распорядились бы ими все равно сообща, ибо, куда я, туда и он, и наоборот. Но вышло иначе. Я похвалился этими часами перед своим старшим братом, и часы снова сменили владельца и перешли в карман моего брата.
Потом моего друга посадили, ограбил на соседней улицы магазинчик, сломав замок ломиком. Почему не было меня с ним в тот день? А, вечером накануне повздорили. Мне не понравилась его затея о магазинчике, который был в районе нашего проживания. Мы оба состояли на учете в милиции в отделе для малолетних и мне было понятно с кого начнут искать. У него, вероятно, были другие соображения, "авось" называется, или моё неверие в удачу, доказать хотел что прав, но увы, не сложились карты. Нашли его сразу.
Направили в спец. интернат, до совершеннолетия. Но что там пошло не так, и спустя год его осудили направив на малолетку куда то в тёплые края, где вскоре вырвалось наружу его обостренное чувство справедливости и в борьбе за это он организовал массовые беспорядки и был осужден.
После приговора был направлен в 11 колонию Горьковской области, где фактически не вылезал с изолятора. Он ни когда не выполнял требования администрации, игнорировал буквально все что можно. Ему было наплевать на единую форму одежды, он всегда где-то раскапывал вольные вещи, например трико и демонстративно ходил в них. Он плевал на работу и все остальное. Не мог он смириться, что кто-то им руководит и он должен беспрекословно это выполнять.
Я позже был сам в этой зоне, и этом изоляторе. Мне рассказывали парни, которые с ним сидели, как он спал почти постоянно на батареи, которая была под окном. Вспоминая эту камеру, я до сих пор недоумеваю, как Вадик мог на ней спать? Труба отопления была примерно 10 см в диаметре и 5 см от стены. А он умудрялся лежать и спать. Мне говорили, он весь высох как щепка, и только он один мог умещаться и спать на этой трубе отопления, которая летом холодная, а зимой чуть тёплая. В то время в ШИЗО были бетонные полы, конечно спали и на них, оставляя после отпечаток тела, бетон высасывал человеческое тепло. Но Вадик предпочитал теплое место, он один, повторюсь, мог на ней умещаться.
Потом у него была другая зона, не помню выходил он на свободу, или нет. Я в то время тоже сидел и между нами не было связи. За очередное призвание к неповиновению зеков, его отправили в крытую на 3 года. С зоны в то время больше 3-х лет тюремного режима не давали. Где-то через пару лет в крытой ему захотелось сменить обстановку, стало скучно, душа требовала разнообразия и он смог симулировать под «дурака». Разнообразие для Вадика наступило, его направляют в спец больницу в Питер, на 5 лет. Где все понимаешь, а сделать ничего не можешь. В то время у Вадика были две язвы, желудка и двенадцатиперстной кишки. На его просьбу, на лечения язв, ему отвечали, мы лечим душу, а не тело.
По окончанию срока лечения, 5-ти лет, его направляют по месту жительства, псих больницу №1 гор. Горького. Ставят в известность родителей - забирайте домой. Родители отказываются и его через какое то время, вновь направляют обратно в псих больницу Питера, то есть вернули. Родственникам он не нужен, лечите дальше. Не знаю, через год, или два, три его вновь возвращают в псих больницу по месту жительства в Горький.
У Вадика есть опыт, он знает что родители его не возьмут домой и замыслил он побег. Заранее познакомившись с какой-то посетительницей при посещении родственника, он уговорил её принести ему любую вольную одежду. Одежда была вскорости принесена и спрятана в кустах территории больницы. В один из подходящих для побега дней, после окончания рабочего дня врачей, ближе к ночи, он с разбегу выбивает большой проем коридорного большого окна и присев на лавочку территории стал переодеваться.
Выбежала дежурная мед сестра, Вадик, не уходи, не бросай меня, я люблю тебя, попросив вернуться в отделение. В общем, когда он покинул больницу, он не побежал а лег пластом в траншею вдоль обочины дороги, проезжей части. Через короткое время с территории больницы выбегают мед братья из других отделений. Вадик мне потом рассказывает, я слышу мед. братья между собой решают, кто-то должен бежать в одну сторону, кто-то в другую. А я говорит, все слышу, так как лежу у них «под носом». Когда топот погони стих, я встал и пошел/побежал совсем в другом направлении от преследователей. Все конечно происходило намного быстрей, чем мной написано.
И вот спустя 15-16 лет, мы встретились. Его привела ко мне жена среднего брата Михаила, Алла.
Жил он у меня где-то два месяца. Порой, гуляя по городу, выпивали пивка с бутербродом из кильки. Для него эта была сытость на весь день, и с кружки пива весь день ходил под хмельком. Так как документов у него не было, я предлагал ему свой паспорт для обращения в больницу для операции, какие-то шаги в этом направлении были сделаны, но намерения не завершены.
Я упущу из описания подробности нашего расставания, но помню его последние слова: «…Значит, я тебя сильно обидел».
А спустя месяцы мне передали, Вадика убили. В борьбе за справедливость вступился за кого-то, голову его нашли в мусорном баке.
И я не знаю в каком месте он предан земле и проводили ли его родители в последний путь, неизвестно. Хочется верить, что не в общей яме, с теми, у кого действительно не было родственников...
Так жил и так у мер мой друг детства Вадик Морозов. Я помню о тебе Вадька и вспоминаю часто. На фото Вадик справа, с папиросой во рту.
Упокой Господи его грешную душу.
Арестный дом -
Областная больница им. Ф. П. Гааза ГУ ФСИН
Адрес дома: Монастырки наб., 9/Хохрякова ул., 1