Первый раз иметь дело с птицами довелось в Миргороде на втором курсе. Мы летали самостоятельно на Л — 29. Грунтовую полосу намочил кратковременный дождик и все посадки были на бетонку. Планирую на полосу, которая блестела на солнце мелкими лужами.
Метрах на десяти от земли мимо самолёта мелькнула стая мелких птиц. Мне было не до них: идёт приземление. В момент касания полосы мимо кабины вверх пролетело несколько чёрных птичек. Одна из них ударилась в носовую часть и отрикошетила мимо фонаря, заставив меня дёрнуть головой. Другая нырнула под крыло в район воздухозаборника. Выдерживая направление пробега, я часто посматривал на температуру двигателя. Но всё работало нормально. Обошлось. На пробеге обнаружил вокруг лужиц множество стрижей.
На стоянке осмотрел носовую часть и заприметил короткую чёрную линию на обшивке. Это было место касания птицы. Доложил технику о встрече с птицами, о возможном попадания в двигатель. Вскоре он позвал меня посмотреть на место куда попал стриж. Это была задняя часть ниши шасси. По стенке ниши были закреплены несколько трубочек, которые были окровавлены. За трубками что-то виднелось. Я просунул палец и толкнул красный комочек. Он довольно легко выпал из тени на солнечное пятно бетонки. Это было маленькое птичье сердце.
Как я уже упомянул, в Миргороде мы приземлялись на грунтовую полосу, а взлетали с бетонки. Грунтовка была нашей головной болью на выходные дни. Нас выводили на борьбу с сусликами, которые во множестве проживали на грунтовке. Их даже не пугали самолёты. И покидать своё местожительства они не собирались. Мы забивали норы мусором, который находили здесь же и разравнивали холмики. Это был, конечно, Сизифов труд. Но безопасность полётов требовала этих пустячных для наших командиров курсантских жертв.
Полёты. На грунтовке самолёт на пробеге опускает носовое колесо, а из сопла начинает валить бурый дым. По просадке носовой стойки видно, что курсант зажал тормоза полностью. Аппарат быстро останавливается, фонари открываются. К ним торопливо отъезжает аварийная машина. Экипаж, не дожидаясь её, покидает кабину и идёт через бетонку на старт. Двигатель, они конечно, остановили, но дым продолжает слабой струйкой выходить из сопла.
Курсант рассказал, что на пробеге из под крыла рванула вверх какая-то крупная птица, вроде — коршуна. И сразу стала расти температура в двигателе, а в кабину пошёл удушливый газ. Двигатель сразу выключили, экстренно затормозили и поторопились наружу, опасаясь пожара. Что-то попало в двигатель, хотя птица улетела.
Когда самолёт отбуксировали на стоянку к нему началось паломничество свободных от вылетов авиаторов. Мне удалось тоже осмотреть самолёт. На обшивке центроплана внутри воздухозаборника висел клочок кожи с короткой шерстью серого цвета. Это несомненно были остатки суслика. Уж я-то с ними имел дело в пионерские годы. Нас школьниками вывозили в степь с вёдрами и мы выливали воду в норы. Водовозку выделял совхоз. А Заготконтора принимала хвосты сусликов по цене 3 копейки. На летние каникулы можно было заработать на мороженное.
Было ясно, что суслик прошёл через тракт двигателя. Техники вскрывали обшивку, чтобы обследовать компрессор на предмет повреждений. Пошёл осмотреть выходное сопло двигателя. На головках винтов внутри сопла виднелся серый налёт. Решив отковырнуть вещество, засунул голову в сопло, чтобы дотянуться до винтов. И тут же отпрянул на границу бетона и травы. В желудке начались спазмы, появились позывы рвоты. Это я вдохнул запах горелого мяса и шерсти. Когда-то в детстве я едва не угорел в чаде сгоревшей на печке свинины.
За время службы наблюдал за появлением новых средств борьбы с птицами на военных аэродромах. Поначалу обходились бойцами с ракетницами, которые отпугивали пернатых на посадочном и взлётном курсах. Потом появились средства звукового типа. Карбидные пушки, японские стереоскопические глаза, всякие световые приспособления. Однако, птицы не сдаются.
В Купянске, когда мы там осваивали МиГ-21, уже была система звукового отпугивания. На полётах мне довелось быть наблюдающим за шасси. Сидел в автомобиле с помощником руководителя полётов. Спецавтомобиль был оборудован магнитофоном с записью звуковых сигналов. Обнаружив стаю ворон в начале полосы, а самолёт уже прошёл ближний привод, доложил майору. Он нажал кнопку магнитофона. Кассета закрутилась, вороны дружно снялись с указателей начала полосы и фонарей. Как только самолёт побежал по полосе, они снова вернулись на своё место. Мне показалось, что они просто испугались самолёта, а не звуков.
На аэродром вышла низкая облачность и полёты временно прикрыли. Появилась возможность пообщаться с инструктором. Поинтересовался у него что записано на плёнке магнитофона. Он не знал. Но рассказал, что после установки системы на КДП, начальство решило прослушать звуковые сигналы и умельцы вывели их на громкую связь. Пилоты с интересом ждали внизу. Начальник дал отмашку радисту и тот включил систему. Народ вздрогнул от душераздирающих кошачьих криков. Динамики быстро замолчали, словно сами оторопели от того, что издали. Некоторое время раздавался только треск. Потом мужской голос произнёс: - Крути, крути ему яйца!
Кошачий вой возобновился.
Я посмеялся этому рассказу, но про себя решил, что это анекдот, на которые так щедра авиационная братия. Да и не только авиационная. И изъявил готовность послушать динамики в начале полосы. Майор поддержал моё рвение к знаниям с явным воодушевлением и я побежал к торцу бетонки. Остановившись у динамика, махнул рукой. Динамики выдали какую-то заунывную песню мужчины на неизвестном языке. Без музыкального сопровождения. Из серии: «что - вижу, то — пою». Это мог быть потомок оленевода, который грустил о тундре. Не знаю. Я пустился бежать назад.
Пока бежал, думал что сказать майору. Сначала мне пришла на ум фраза: там какой-то чурка воет. Но что-то мне не верилось, что такое серьёзное средство борьбы за безопасность полётов может содержать такую запись звуков. А вдруг меня майор разыграл? И в микрофон сам напел это? Нет, «чурка» не подходит. Тем более, майор и сам явно с Северного Кавказа, судя по чертам лица и ранней сплошной седине.
Майор с любопытством на меня воззрился. Переводя дыхание, пробежал метров 500, поясняю: - Какой-то человек что-то поёт на каком-то неизвестном мне языке. Без музыкального сопровождения.
- Не может быть, - удивился майор.
Я пожал плечами, про себя подумав: кошачий вой может быть, а почему этого не может быть. И сильно удивился, когда он пожелал лично это услышать.
- Значит это не розыгрыш, - решил я, провожая глазами седого инструктора, который трусил к торцу полосы.
Лично мне за свою лётную практику больше не пришлось столкнуться с птицами в полёте. Даже в полках при мне ничего такого не было. Хотя истории всякие слышал. Даже людей засасывало в воздухозаборники.
Поделись, читатель, своими рассказами о столкновении с птицами при производстве полётов.