С неба падали люди. Их безвольные тела переворачивались, руки и ноги били по воздуху. Я пытался поймать их, но тщетно. Тела ударялись об асфальт, всюду лежали ярко-красные ошметки.
Проснулся уставшим. Взмок после бега и сотен попыток спасти хотя бы одного. Сердце скакало в груди, хотело вырваться и убежать от хозяина. Лучше давать энергию другому телу, которое умеет побеждать, а не тому, кто постоянно проигрывает.
Даже сердце не хочет жить со мной.
Я боялся этого сна, но каждый вечер, закрывая глаза, вновь желал увидеть падающих людей.
***
– Мне нравится этот сон. Он дает мне надежду.
– Надежду на что? – спросила незнакомка.
Мы ехали в трамвае. Солнце слепило, город барахтался в жарком зное.
Она села рядом десять минут назад. Тоненькая, маленькая, рыжие волнистые волосы. В футболке и в джинсах, с рюкзаком на коленях. Спросила про остановку, донесет ли трамвай до места. Я ответил, что донесет.
– Какую надежду может давать сон?
– Я и сам не знаю. Просто вижу глаза этих людей. Сначала грустные, безвольные. Но они оживают, когда замечают меня. Светятся от восторга. Потому что появился я – их последняя надежда на спасение. Поэтому срываюсь, мчусь к ним, хочу поймать всех. Но в итоге… не могу спасти даже одного.
– Это очень грустно, – она сделала сочувствующий вид и предложила. – Попробуй не бегать за ними.
– Возможно… стоит попробовать…
–Чтобы сон больше не тревожил тебя.
Но я не хочу отпускать его! Пусть он и дальше мне снится.
– Посмотрим, – сказал в ответ.
Трамвай заскрипел, качнулся, остановился.
– Ладно. Рада была поболтать.
– Пока.
Девушка помахала мне и спрыгнула на остановку. Там ее ждал молодой человек.
Я постарался забыть встречу с ней и вообще не думать о людском укладе. Они все куда-то ползут, много знают и этим сбивают меня с толку. Их речь, словно вирус, заражает мозг, пропитывает страхом каждую часть тела. Нужно двигаться, двигаться, двигаться!
Нет! Остановись! Успокойся…
Выбегаю из трамвая и спешу к железнодорожной станции.
***
Есть в моем городе место, куда прибывают поезда. Заброшенная станция, где очень мало людей. Только работники в оранжевых костюмах. Солнце особенно любит здесь улыбаться, а трава растет почти выше зданий. Птицы дают бесплатные концерты. И гул поездов – настоящая музыка! Проносятся железные вагоны, словно кадры чужой жизни. Мелькают люди, мчатся мимо, прячутся за стеклами, показывают лица. А когда поездов нет, приходит тишина.
На закате солнца тишина пропитана радостью. Солнцу больше не к чему стремиться. Оно наигралось за день, состарилось, и совсем скоро укатится за горизонт. Так зачем спешить?
Тогда я становлюсь совсем глупым, ничего не знающим о жизни.
Солнце обнимает, хлопает по плечу. В глазах – опыт тысяч поколений, а рот шепчет какую-то белиберду, несусветную чушь. И я тянусь к тем глупым речам, поглощаю абсурд, учусь у солнца по-детски шепелявить губами, созерцаю горы сокровищ, лежащих просто так в вечерней благоухающей тишине. Тишина учит молчать, учит ничего не просить у мира. И строго настрого запрещает хвастаться. Можно лишь любить.
Это случилось сегодня. Тишина затопляла пространство, размазывала меня по заброшенным зданиям, стволам и листьям деревьев.
С неба начали падать люди.
Они вертелись в воздухе и разбивались о землю. Ошметки человеческих тел лежали на шпалах. Вечерний зной съедал их, пропитывал ароматом сирени.
– Почему сирень? – спросил я у тишины.
Тишина промолчала. Но в ответ указала на небо. Облака впитывали солнечный свет, наливались красным, пеной растекались и застилали небосвод. А на них блестящими куполами, сверкающими золотом возвышался замок. Центральная башня устремлялась ввысь и упиралась в небо.
– Причем здесь замок?
Тишина рассмеялась в ответ.
Возвращался домой вразвалку, не переставая думать о замке в облаках. Зашел в комнату. Решил все записать.
Старая исписанная в ненужных лекциях тетрадь ждала на столе. Тут же нашлась ручка.
Замок в облаках…
Я вновь оказался на заброшенной станции. С неба падали люди. Мне захотелось рассмотреть их.
– Не пытайся… – пронесся в пространстве женский голос.
Я вгляделся в лица людей. Они кричали, но крик застревал в горле. Мужчина в смокинге открывал рот как в замедленной съемке, в увлажненных глазах его читалась мольба о помощи. Я невольно встал со скамейки и только хотел побежать к нему, как раздался голос:
– Не пытайся… – повторила женщина. – Ты никому не поможешь. Лучше помоги себе…
– Помочь себе? – удивился я.
Остановился, застыл возле скамейки, сделав первый шаг. Мужчина разбился.
– Помочь чем?
– Разве ты забыл? – удивился голос.
Передо мной проносились поезда, словно кадры чужой жизни. За стеклами прятались лица.
– Но я не знаю этих людей, – сказал я, рассматривая незнакомцев.
– Разве?
Я всмотрелся, и в каждом из них – и в тех, что падали с неба – увидел самого себя. В черном смокинге с протянутой рукой и мольбой увлажненных глаз смотрело мое лицо. В вагонах поездов прятался я.
– Это невозможно. Это ложь!
И только хотел отвернуться и закрыть глаза, но… остановился.
– Смотреть на свою жизнь страшно, – произнес голос, – но нужно видеть и знать, что происходит. Иначе никак. Не бойся смотреть.
– Причем здесь замок? – нехотя спросил я.
– А ты не знаешь?
– Что за глупые вопросы? Мне вообще ничего не известно! Я дурак и слабак, который убегает от жизни, приходит на заброшенную станцию и мнит себе детские картинки. Чудак, что дружит с абсурдом. Лентяй, что желает прикоснуться к солнцу, вместо того, чтобы жить настоящую жизнь!
Она молчала. Падали люди. Поезда как кадры жизни проносились перед глазами. И всюду я, и везде у меня главная роль.
А причем здесь замок? Почему я вижу его?
На горизонте полыхало. Мощный взрыв сотрясал землю, расплескивал огонь и сжигал облака. Пламя распространялось по небосводу, съедало замок. Сжигало падающих людей, глотало поезда. Все горело, рушился мир.
Мне никого не спасти. И похоже… даже себя.
Я оторвался от тетради, выбросил ручку.
Ныла боль, пылали угли, напоминая о сожженных картинах. Что-то исчезало в пространстве. Я словно скручивался, сжимался в маленькую точку, было невыносимо…
Тишина проникала в уши, звоном отдавалась в глубине. Молчала. Я больше не писал, но все еще видел, как моя маленькая фигура бежит от огня. Мне хотелось спастись от огня, взлететь ввысь и прикоснуться к замку в облаках.