Продолжение. Начало: «Отмена крепостничества в России: причины, ход, итоги I Часть VI»
В вопросе с общинными переделами на принципах уравнительного распределения земли общинное крестьянство не было таким «дуроломным», как его выставляли в общественном мнении реформаторы. Правда, при крепостном праве, к примеру, в 1719-1857 годах, общие переделы общинной земли проводились в среднем раз в каждые 13-14 лет. Но это зависело не от крестьянского решения, а от самодержавно-крепостнической администрации, которая в фискальных целях именно с такой частотой проводила подушные ревизии крепостного и иного состояния и корректировала в соответствии с их результатами подати и оброчные выплаты. Когда же сельская община более-менее обрела свободу в вопросах внутренней хозяйственной практики, общие переделы земли стали редким явлением. В большинстве губерний европейской части России после реформы 1861 года было, не считая реформенного земельного переустройства, не более одного общего передела. Что, кстати, косвенно подтверждается самим указом от 9 ноября 1906 года, с которого началась Столыпинская реформа. Пункт 2 указа гласил:
«В обществах, в коих не было общих переделов в течение 24-х лет… за каждым домохозяином укрепляются в личную собственность, сверх усадебного участка, все участки общинной земли, состоящие в его постоянном пользовании» (Полное собрание законов Российской Империи. Спб., 1909. Т. 26. № 28528).
В большинстве крестьянских общин в последние четыре десятилетия перед столыпинской реформой общему переделу подвергались лишь сенокосы, лесные делянки и т.п. угодья, плодородие которых в те времена зависело не столько от ухода. Сколько от погодных и иных неподвластных крестьянству естественных условий. Для наделения же паем своих новых членов у общины имелся, как правило, резерв, который возделывался сообща в целях пополнения страхового и «сиротского» фондов. В крайнем случае община старалась в складчину прикупить пускаемой дворянами в распродажу земли. А на совсем худой конец – распахать и обиходить первоначально общими усилиями непахотные угодья, за что её винили Витте и другие реформаторы, но на что она шла, чтобы избежать большего зла – общего земельного передела.
В принципе, получи община в 1861 году дворянские земли, не потеряй она тогда в виде «отрезков» 39% своих сельхозугодий, вопрос о переделах перед ней вообще не вставал бы по меньшей мере 60-70 лет. А завоюй она свободу социалистического развития, он был бы, вероятно, совсем снят с повестки аграрной истории. Тем не менее именно обвинение общины во вредоносных переделах земли было использовано реформаторами для оправдания их курса на уничтожение её как врага экономического прогресса.
И это был не единственный случай сознательной лжи реформаторов по поводу крестьянской общины.
Ложь, как известно, всегда идёт рука об руку с лицемерием. На словах Столыпин заявлял:
«Пусть собственность… будет общая там, где община ещё не отжила, пусть она будет подворная там, где община уже нежизненна» (Столыпин П.А. Полное собрание речей в Государственной думе и Государственном совете. 1906-1911. М., 1991).
То есть он вроде бы ратовал за свободу выбора самим крестьянином своего будущего. На деле в ходе реформы царила административная и экономическая принудиловка. Например, для общины устанавливали вдвое больший процент платежей по кредитам, чем для единоличников. Лишали её возможности решать вопрос о развёрстке на хутора и отруба. Застрельщиком выхода из общины был, как правило, зажиточный хозяин. Иногда их было два-три. Не желая рушить севооборот, общинники противились. Тогда приезжал земский начальник или землеустроитель и заявлял, что сам нарежет отрубникам лучшую землю, какую они пожелают. По всей России только 26% отрубников получили согласие общины на выход, а 67% были разверстаны под нажимом земских начальников.
Прочитав статью, нажмите лайк, чтобы она нашла новых читателей! Вам не трудно, а каналу полезно)
Подписка на канал «USSR&Russia» приветствуется!
!!! Поддержать не только канал «USSR&Russia», но и братьев наших меньших можно с помощью ЮMoney