Хочу заявить сразу о том, что я, человек неверующий, ни в каких богов. И, не тот неверующий, о котором любят говорить поклонники той или иной религии, с легкой улыбкой превосходства на губах, мол, - отрицание бога, есть тоже вера, просто ты ещё не нашёл свой путь к богу, - хотя, всё, что они знают о диалектическом методе познания, так это, лишь само слово «отрицание». Я из тех неверующих, коих не любят представители церквей, - мне просто плевать. Я не доказываю никому отсутствие богов, ангелов и проповедников, не вступаю в жаркие споры и дискуссии.
Соответственно, точно такое же отношение, и к обратной стороне бога, - ко злу. Демоны, призраки, бесы, да хоть сам сатана, для меня лишь классные образы в литературе и художественных фильмах. Не более. Я никогда не боялся темноты, ну может, только в самом раннем, можно сказать, детском возрасте. Меня никогда не пугали отражения в зеркалах, лихо согнутые деревья в темноте, странные звуки и просмотры ужасов на ночь. Даже наоборот, ночь приобретала, какую-то изюминку, от бодрых снов возбужденного, перед сном, сознания.
Ситуация, произошедшая со мной, не так часто описывалась в научной литературе, обычно её связывают с определёнными психическими заболеваниями. Но, как говорится, - есть одно, но! Я никогда не страдал галлюцинациями, никогда не слышал странных звуков, всегда помнил, где и что делал, всегда понимал, где сон, а где реальность, даже в состоянии сильного алкогольного опьянения отчётливо помнил каждую минуту, хотя, иногда не хотелось, чего уж скрывать.
Однако, осенней ночью восемнадцатого года, моя вера в собственный разум пошатнулась настолько, что я, в паническом состоянии, подумывал обратиться к врачу. День, предшествующий этой ночи, был хороший, даже слишком.
Моя семя мала, - сын, жена, да я…, положа руку на сердце, нам больше и не надо. В тот день мы планировали отвезти ребёнка к моей маме, она живёт в пятнадцати минутах езды на машине, посему часть дня мы провели вместе. Ходили по магазинам, много смеялись, дразнили друг друга, в общем типичная семейная возня.
К вечеру, когда ребенок был торжественно сдан на руки бабушке, со всеми наказами, советами, просьбами и пожеланиями, мы, с супругой отправились домой, с твёрдым желанием отдохнуть, копошась в своих делах. Я сел за написание книги с полулитровой кружкой кофе, кайфуя, что меня никто не дёргает, через каждые десять минут, а супруга, довольная, нырнула в ванну, прихватя с собой ленты бесконечных новостей на смартфоне и недочитанные книжки про белозубых вампиров.
Увлекся я настолько, что пропустил выход супруги из ванной, ужин и быстро пришедшую полночь. Я часто ложусь спать один, в зале на диване, дабы не мешать и никого не будить, да, и самому надо успокоиться, выгнать, так сказать, из головы ненужные образы. А, что может быть лучше для отвлечения и легкого расслабления, если не просмотр старых, добрых ситкомов.
Моим успокоительным, стала одна из серий сериала Друзья. Та самая, где Моника одевает индейку на голову и признаётся Чендлеру в любви. К концу эпизода, я почувствовал неминуемо надвигающийся сон. Вялой рукой нащупал пуль от говорящего ящика, нажал на кнопку выключения и вырубился, как дитя, быстро и без сновидений.
Не смогу сказать точно, сколько времени я проспал, но, проснулся, от легко прикосновения за плечо, с трудом. Ненавижу просыпаться в фазы глубокого сна, отчего первое желание было проигнорировать и отрубиться дальше, но, я услышал голос.
- Пап, я пить хочу.
- Да, да, пошли. – Перевернулся лицом к сыну, стоящему возле дивана. В квартире было темно. «Опять выключила ночник» - недовольно подумал я. Жена часто выключала подсветку вытяжки на кухне, хотя, я раз десять просил её этого не делать. Кухня находилась между залом и комнатами, и света хватало ровно настолько, чтобы не мешать мне спать, но, в тоже время, не оставлять квартиру в полной темноте.
Вместо лица, я увидел лишь тёмную фигуру, стоящую напротив. Скидывая ноги на пол, успел слегка удивиться, - обычно, если ему, что-то нужно, он идёт к матери, хотя, зная, как она может спать, то мог и не добудиться. Положив свою руку ему на голову, повёл мальца на водопой. Эта привычка выработалась с годами, те, у кого есть маленький ребёнок, поймут. Дети, они толком, и не просыпаются, идут, как неваляшки шатаясь из стороны в сторону, отчего приходится класть руку, словно на пульт управления и вести их, лавируя между квартирными препятствиями.
Он шёл ровно, как по линии, - опять странность, но заспанный мозг пропустил её мимо, как незначительную.
Зайдя на кухню, первым делом включил чёртову подсветку и потрогал чайник. Холодный, а значит, и правда, прошло много времени, фазы сна не обманули. Достав из верхнего раздвижного шкафчика голубую кружку, только её сын признавал своей, налил воды и поставил перед ним на столешницу. Лица его, я так и не видел, только голову со слежавшимися волосами. Ростом он был тогда, от горшка два вершка, слегка повыше моего пояса.
Соблазнившись пересохшим горлом на прохладную водичку, сам, залпом выпил целую кружку.
- Всё? – Спросил я со сбившимся дыханием. – Тогда потопали спать. Ты, как, хорошо себя чувствуешь.
- Да. – Ровным и чрезмерно спокойным голосом ответил сын. – Пойдешь со мной?
- И, как ты себе это представляешь? – Улыбнулся я, заводя его в комнату, всё также держа рукой за макушку.
Спал ребёнок не на простой кровати, а на «чердаке». Это, как двухярусная кровать, только внизу не ещё одна койка, как в армии, а игровая зона. Весил я, за сотню, отчего боялся даже залезать на ступеньки, мало ли чего.
Комнатный ночник горел тёплым светом, что позволило ловко преступить разбросанные игрушки и помочь ему подняться по лестнице на матрац.
- Завтра, убери всё с пола. – Попросил я, уже стоя в дверях.
- Хорошо, папа. – Ответил сын из дальнего угла чердака, залезая под одеяло. На долю секунды мелькнуло его лицо в фигурно вырезанном деревянном окошке, и…, я слегка опешил. Там был тьма. Да, ночник светил слабо, стоя на подоконнике и свет наверх доходил лишь отражением от стен, но, его должно было хватить. Тряхнув головой, чувствуя себя умалишённым, накинул куртку и вышел на балкон покурить.
Чёрт, ну не бросаться же мне к маленькому ребёнку со своими глюками. Только его напугаю, а окажется, что там тень от деревянного окошка упала неудачно. Докурив незаметно сигарету, вернулся на свой диван и включил телевизор. Прошедшее, за последние пять минут, начало сглаживаться, вновь навалилась дрёма, как вдруг, я вскочил, словно, пыльным мешком оглушённый. «РЕБЁНОК, У БАБУШКИ!».
Рванув, что есть сил с дивана, наплевав на иррациональный страх перед всем мистическим и непонятным, вбежал в комнату сына, одним прыжком оказался у чердака и…, не обнаружил там никого. Только скомканное одеяло, да криво лежащая подушка. Глубоко дыша, будто меня всю ночь гоняли собаки, отошёл назад в нерешительности. Поздно спохватился, что сейчас наступлю на разбросанные игрушки, но…, они были прибраны, каждый мелкий хлам лежал в своем пластиковом боксе, каждая книжка стояла в ряд на широком подоконнике.
Первое желание, было простым, - разбудить супругу и пожаловаться, поделиться, прижаться в страхе, или всё вместе, не знаю. С трудом переборов непривычную панику, смог удержаться. Она жутко мнительная, и, оно того не стоит. Вот она проснётся, я испуганным голосом начну рассказывать, что же всё-таки случилось, а что потом? Она не уснёт до утра, а после станет бояться каждого шороха, оставаться одной в квартире, а может от ребёнка начнёт шугаться, как чёрт от ладана?
Горло высохло до хрипоты дыхания. Крадущимся шагом отправился на кухню выпить воды, кружку доставать было не надо. Их, и так стояло две, обычная белая и голубая, которую сын считал своей.
С того времени прошло больше двух лет, а этот кошмар, так и остался, лично моей тайной. Ничего подобного не случалось со мной ни до, ни после. Я пытался думать, в точности вспоминать, что же всё-таки тогда произошло, но не смог найти хоть, какого-то приемлемого варианта. Отсутствие стрессов, потерь близких, переживаний, не давало сослаться на временной помешательство от сторонних факторов.
В высшие силы, я так, и не верю, время стёрло страх и на его место вернулось безразличие, однако, я больше не сплю без света, никогда. Я хочу видеть лицо того, кто будит меня в темноте.