История основана на нереальных событиях.
Все описанное является плодом воспаленной фантазии автора.
Все персонажи и ситуации вымышлены.
Любое сходство или совпадение – случайно.
Автор не ставил цель причинить кому-либо жуткие моральные страдания.
---
Он был высок, статен и почти подтянут. Гордая осанка, орлиный нос. Волосы на висках были слегка сбрызнуты ранней сединой. Форма сидела на нем вроде бы идеально и абсолютно по уставу, но одновременно как-то фасонисто и франтовато.
Мы стояли перед ним на плацу девятнадцатилетними пацанами, неумело вытянувшимися во фрунт. Он внимательно, с легкой усмешкой, смотрел на нас своими светло-карими лазами.
Да, потом, у меня будет соль аральской пустыни, пески Байканура, бесконечный снег Джунгарских ворот, кебабы Кабула, пальмы Пешавара и прочие занятные, но сомнительные приключения. Но тогда, тогда я был всего лишь элементом этого нестройного ряда курсантов-первогодок военной кафедры института с громким именем и некогда безупречной репутацией.
А он… Он стоял перед нами офицером с боевым опытом. Сильным и упругим как пружина. Солнечный свет интригующе искрился на его полковничьих погонах.
- Пиздец отчизне! – отрывисто выдохнул боевой офицер и погнал наш сброд в аудиторию. Именно с этих слов, в мою жизнь, тяжелым танком, въехал товарищ Полковник.
В аудитории Полковник раздал всем пиздюлей. Сначала общественных, а потом персональных. Причем во время раздачи персональных (он это называл знакомством с курсантами, ага), бравый офицер, как заправской психолог, быстро прощупал кем является и чем дышит каждое из всех новоподчиненных ему тел. Затем была короткая, но очень интенсивная лекция о структуре и назначении военной кафедры.
Во время данного монолога тащ Полковник периодически хуярил пудовым кулаком по своему крепкому столу, на котором царил идеальный порядок. Добротный стол стонал, поднимал клубы вековой пыли, но противиться офицерскому темпераменту не смел. В тот момент стол был просто эталоном самопожертвования и прочих дохуя высоких моральных качеств. Суть энергичного монолога сводилась к тому, что нам, товарищам курсантам, строго рекомендовалось забыть про мамкину сиську (а сиськи полковник любил, да - они часто упоминались в его суровых лекциях), забыть всю нашу прохладную жизнь и вбить себе в безмозглые ванильные головы следующий занимательный факт: один день в неделю, с 7 утра до 4х вечера мы находимся в его, абсолютной и полковничьей, власти. И делать из нас он будет – офицеров запаса. А так, как он несказанно переживает за качество выпускаемой продукции - то дрочить он нас будет самозабвенно, без смазки и с огоньком. И если кого-то из господ курсантов не устраивает сия двухлетняя стратегия – то он искренне рекомендует таковым индивидам незамедлительно пройти нахуй, дабы не тратить его бесценное полковничье время. Индивидов, в прочем, и не нашлось, но Полковник выдержал минутную мхатовскую паузу исключительно осознания для.
Затем было нарезание должностных обязанностей. Андруша, за смелый взгляд и дерзкий нос был награжден должностью командира отделения. Я, понятное дело, попробовал кобениться, но Полковник, в очередной раз подняв клубы пыли с уже слегка покосившегося стола, объявил, что у курсанта Андруши выбор, безусловно, есть: либо пройтись в пешее эротическое, либо с достоинством принять. Эротику я люблю, но зверский взгляд Полковника явно намекал на аллегоричность в данном контексте. Так что пришлось принять и носить с гордостью.
По прошествии небольшого количества времени Полковник быстро смекнул, что старенький Фольксваген Гольф, появляющийся около здания кафедры в дни нашего там присутствия – находиться в моем непосредственном владении. И бравый офицер начал время от времени подкидывать мне всякие незначительные поручения, связанные с поехать куда-то и сделать там что-то. В награду я получал отгулы со второй половины служивого дня, что меня, студента очного отделения имеющего официальную работу и приличное количество регулярных шабашек, несказанно радовало. Правда теоретическую и практическую часть Полковник спрашивал с меня наравне со всеми, но премудрости армейской науки давались мне легко и особых затруднений я не испытывал.
Без косяков конечно не обходилось. Как-то я умудрился закрыть полковничью машину с ключами от этой же машины внутри. Полковник, сдвинул фуражку с кокардой в область затылка, долго смотрел в мою, бесконечно виноватую, физиономию. Выдержав знаменитую махотвскую паузу, он выдал:
- Антона-то дверью не прищемил?
- Никак нет, тащ Полковник! – гаркнул я во всю мощь своей молодой глотки.
- Поедешь ко мне домой. У старшей дочери получишь запасные ключи от машины. Ей семнадцать лет. Дома она одна. Если не уверен в своих волевых качествах – рекомендую все-таки прищемить Антона. Да и мне спокойней будет.
- Ценю оказанное доверие! Разрешите выполнять?! – прорал я на всю улицу, как ниндзя прыгнул в гольф и дал педаль.
Гольф унесся в даль, а Полковник, гневно играя желваками, обеспокоенно смотрел мне в след.
Конец первой части.