Девочку обидели. Мальчик взял зеленое ведро и высыпал ей на голову песок. Девочка сначала чуть не задохнулась, потом заревела. Мать ее понесла домой, отмыла и сказала – не верь больше этим уродам.
Девочка послушалась.
Валентинки рвала, на улыбки корчила рожи. Когда целовалась, язык почти не высовывала.
Влюблялась очень тихо и без лишнего шума. Ни один мальчик, в которого она была влюблена, так этого и не заметил. Заметили только, что всем она дерзила, красилась черными тенями, на любое слово показывала фак и могла затушить сигарету о лоб любому, кто пошутил не то чтобы даже в ее сторону, а в кого-то рядом. Боялись ее еще больше, чем хотели, оттого хотели еще больше.
Уже постарше появились варианты: и такой, и сякой, и пятый, и десятый, и высокий, и кудрявенький, и загорелый, и богатый.
Правда, надоедало ей это все страшно быстро, потому что никто ее не устраивал, все так и остались уродами, и двадцать лет ничего с этим не сделали.
Она привыкла говорить, что нам пора расстаться. А поскольку она привыкла отказывать, а предлагать не привыкла, девочка начала пить.
Пила она и по выходным и по будням, постоянно запивая этот бесконечный зуд в животе. Зудело у нее и по тем же будням и по тем же выходным, днем и ночью, за обедом и за ужином. А когда кудрявенький или богатенький гладил еще по щеке, зудело так, что живот горел. Поэтому она снимала трусы.
В общем, пила она пила, зудело у нее зудело, пока не встретила она этого мальчика с ведром. Встретила она его без ведра, но ведро это зеленое она сразу вспомнила.
Узнала она его, конечно, когда уже расстегивала лифчик. Совершенно случайно она посмотрела ему в глаза и вспомнила зеленое ведро. И тут уже зазудело так, что даже алкоголь не помог. Мальчик сыпал и сыпал на нее это ведро песка. И снимал с нее штаны. И сыпал на нее ведро писка. И расстегивал свою ширинку. И ничего не знал про зеленое ведро, а она знала. Потому что во дворе этом она не появлялась больше, наблюдала за мальчиком, за зеленым ведром, пока рвала валентинки и корчила рожи. Мальчик за несколько лет обсыпал песком еще не менее двадцати девочек, на других лил воду, в третьих кидался палками, потом с этими же девочками употреблял неизвестную смесь в бутылках, потом лежал с утра до вечера на лавке, потом лежал с утра до вечера на лавке с этими девочками, а потом он исчез.
И вот он стоит напротив нее и достает свой член.
А она давай ему говорить – кто он, что он сделал, зачем и почему.
А он не помнит ни черта.
А она ему – да вот зеленое ведро было. Помнишь?
А он говорит, да вроде да, помню.
Ну вот, значит, ты урод, говорит девочка.
А мальчик говорит, ой, да ладно тебе, дура ты что ли совсем, это было сто лет назад – давай лучше сексом заниматься.
А девочка подумала – действительно, чего это я. Давай заниматься сексом.
А через десять минут она упала на постель и разревелась навзрыд. Давно она так не ревела, можно даже сказать, никогда. Столько же не ревела, сколько пила. Негодяй и подлец ты, говорила девочка, и урод.
Мальчик пожал плечами и уснул.
Разумеется, первое, что девочка вспомнила поутру – это свои слезы. Подушка еще была мокрая, а мальчик был уже одетый. Мальчик подмигнул девочке и ушел в кухню. И девочка за ним пошла. А в кухне все, кто были с мальчиком и девочкой всю ночь, эти малознакомые люди, с окурками в зубах и гитарами, поинтересовались, как же это девочка умудрилась так прореветь всю ночь. И немного похихикали.
Ну и все. Девочка перестала пить. Прямо совсем перестала, потому что вынести такой позор было почти невыносимо, но совсем невозможно было его повторить в дальнейшем. Мальчик ей еще продолжал и звонить и писать, чтобы поинтересоваться поподробнее, как же это ей так взбрело в голову столько реветь, и самое главное - вспомнить это зеленое ведро и его самого, когда у него такой большой член.
Девочка перестала отвечать на звонки и занялась йогой. Что еще делать, если не пьешь?
Стала читать книги про осознанность. Медитировать каждый день по три часа. Отпускать все – боль, обиды, страхи. И они начали уходить. Зуд утихал. Живот расслаблялся. Чакры открывались. Она наполнялась любовью.
А потом девочка улетела в Индию.
Прилетела она в Индию, села в позе лотоса в ашраме и сидит так несколько дней, счастливая и спокойная. А напротив нее сидит учитель и смотрит на нее, какая она спокойная и счастливая. И вот проходит несколько дней, и учитель ей говорит.
- У тебя камень на шее.
Ну и все, больше он ничего не говорит. Она его спрашивает, что за камень такой у нее на шее, откуда камень, с какой хотя бы стороны, слева или справа, и что ей вообще с этим камнем делать.
А он ей говорит.
– Ну ты же все сама знаешь.
И протягивает ей чиллум.
- Будешь?
Девочка уходит.
Ходит девочка по пляжам и пескам, не знает, что делать с этим камнем, в смысле, вроде, что с камнем делать, она знает, но сделать с ним ничего не может.
Вот бы встретить его, думает девочка. Вот бы он извинился, думает девочка. Признал бы свою вину. Понял бы, что он неправ. И тогда бы я его простила. Ну ведь бывает же такое?
И действительно, бывает же такое - встречает она этого мальчика.
Сначала сама не верит, но потом понимает: да вот же он. Сидит и медитирует на закате, на пляже. А мальчик чувствует, что девочка на него смотрит, открывает глаза и улыбается девочке.
И вот они идут по морю.
Солнце уже село, а они идут и молчат. И она молчит, и он. А потом они начинают говорить почти одновременно, но мальчик начинает первый.
Он говорит.
- Я это зря. Я зря высыпал на тебя это ведро песка. Прости меня. Я все понял. Прости. Я не хочу тебе зла. И когда я всем рассказал, что ты ревела всю ночь, я тоже не хотел тебе зла. Я сидел и думал: вот бы тебя встретить. И я тебя встретил. И хочу, чтобы ты меня простила, я понимаю, как тебе было больно. А то, что я натворил – это вообще не про тебя. Это не имеет к тебе отношения. Мне жаль, что я сделал тебе больно. Прости меня.
И улыбается и обнимает ее. И они расстаются.
Он уходит в ночь на море, а она уходит в ночь в ашрам.
Она идет и думает: боже, это волшебная страна. Спасибо тебе, вселенная. За то, что он понял. Раскаялся. За то, что он признал свою вину. За то, что он попросил прощения. Спасибо тебе за все.
И вот девочка возвращается в ашрам, садится в лотос и медитирует несколько дней, совсем счастливая и спокойная. Напротив нее сидит учитель и смотрит, как она медитирует, совсем счастливая и спокойная. А через несколько дней учитель подходит к ней и говорит:
- У тебя два камня на шее. Будешь чиллум?