Когда я рассматриваю эту маленькую пожелтевшую от времени фотографию, всегда невольно улыбаюсь. Улыбаюсь, вглядываясь в эти веселые беззаботные лица. Улыбаюсь, вспоминая свою молодость с переполнявшей до краев радостью жизни и неистребимой верой в прекрасное будущее.
А на фото работники одного весьма серьезного учреждения — аппарата областной прокуратуры, дружно выехавшие по традиции того времени на уборку свеклы. Да-да, ещё весной 1977 года за облпрокуратурой был закреплён гектар пашни с посаженной сахарной свеклой, которую мы, самые младшие сотрудники, за лето несколько раз пололи. А на уборку выехали все, что бы справиться одним днём. Включая руководителя — прокурора области. Вот он стоит пятый справа, в шляпе и очках.
Пономарев Николай Георгиевич, профессионал, квалифицированный юрист, тонкий психолог, при этом милейший интеллигентнейший человек — он стал моим первым начальником, наставником, учителем. Для меня осталось загадкой, как он мог со своим ровным спокойным голосом и никогда не повышая тона, высказываясь краткими лаконичными фразами, держать железную дисциплину, и при этом создать в коллективе атмосферу искреннего рвения в работе и воодушевления порученным делом.
Особенно запомнился самый первый его урок, который он преподал мне, нисколько не задумываясь, какой задел закладывает в душу молодого сотрудника.
О том, что на личный приём к прокурору записалась Мария Сергеевна, сообщила секретарша, забирая с моего стола прекращенное уголовное дело. Я была уже знакома и с Марией Сергеевной, сухонькой пожилой женщиной, неоднократно обращавшейся в прокуратуры в связи с гибелью сына, и с обстоятельствами этого несчастья, скрупулёзно исследованными районным следователем. Ещё бы мне их не знать - дважды пришлось писать постановления об отмене принятого решения. Назначались дополнительные экспертизы, повторные технические исследования, ставились новые вопросы для свидетелей с одной лишь целью — установить истину по делу, выяснить реальные обстоятельства произошедшего, найти виновного, если такой имелся.
Но доследование приводило к однозначному выводу — ничьей вины в смерти молодого электрика не усматривалось. Он сам, в нарушение всяческих правил и инструкций, полез на столб, не отключённый от линии электропередачи: соседка попросила починить свет в баньке. Только его мама, как это часто бывает, отказывалась верить в эти обстоятельства, вновь и вновь обжаловала прекращение уголовного дела.
Во время приема Николай Георгиевич вызвал меня по внутреннему телефону и встретил вопросом: «Вы уверены, что исследованы все обстоятельства случившегося?» Выслушав мой доклад о выполненных мероприятиях, результатах экспертиз и доследований, обещал заявительнице, что на сей раз сам разберётся с делом.
На следующий день, отписывая мне поступившую на личном приеме жалобу, велел вникнуть во все её доводы и доложить ему с учетом материалов уголовного дела.
Через две недели в прокурорском кабинете я отчитывалась, если можно сказать, по каждому слову поступившего обращения. Георгиевич долго листал том собранных материалов, внимательно изучал важные страницы, спрашивал и уточнял, вчитывался в подготовленный заявительнице ответ. Долго молчал, явно обдумывая ситуацию. Потом, приняв решение, дал мне поручение, каких на службе мне больше не приходилось получать.
Я должна была лично отнести Марии Сергеевне ответ прокурора области. «Она женщина одинокая, прожила нелегкую жизнь, теперь вот потеряла единственного сына. Это такой удар, который трудно пережить матери. И я ничем не могу ей помочь. Посиди с ней, поговори, попей чайку» — напутствовал меня Николай Георгиевич.
Мария Сергеевна действительно встретила меня по-домашнему, угощала чаем с ароматным вишневым вареньем и пышными булочками. Я сидела на пузатом диванчике в уютной чистенькой комнате с традиционной геранью на окошке. Листала семейный альбом, где с каждой страницы на меня смотрел то улыбающийся беззубым ртом малыш, то большеглазый мальчишка в пионерском галстуке, то красивый парень со смеющимися глазами и бесшабашной улыбкой. Рядом сидела хозяйка и беззвучно плакала, рассказывала, как сын полгода назад вернулся из армии, собирался поступать в вуз, не встречался ни с кем из девчонок. «Так и не нашёл никого по сердцу» — грустно закончила она.
Что я могла сказать в ответ? Было безмерно жаль и этого безвременно ушедшего веселого парня и его маму, оставшуюся одиноко доживать свой вдовий век в опрятной комнатке, в которой никогда не прозвучит детский смех.
Трудно, очень трудно, за ворохом важных дел, в пылу решения ответственных задач и поиска единственно верного пути, сохранить способность чувствовать человеческую боль, сопереживать и быть камертоном страдающей души.
Николай Георгиевич был именно таким, настоящим Прокурором, с большой буквы. Низкий поклон и вечная память!
Сегодня 300-летие прокуратуры России. Поздравляю с этим праздником всех работников органов прокуратуры (бывших прокуроров не бывает).