-Мой отец маму украл. - такое начало истории, которое удивления не вызывает. Потому что мне её рассказывает женщина 1944 года рождения, хакаска. А обычай кражи невесты жив до сих пор. Правда теперь эти кражи носят совершенно декоративный, обрядовый характер. Каждая влюбленная девушка мечтает, чтоб её похитили по добровольному согласию.
А до войны, конечно же воровали и без согласия. Ну вот такие народные обычаи...
-А где мама? - я ищу на старых фото лицо хакасской красавицы. и не нахожу.
-Вот! Тут она молоденькая. Девочка совсем....
Светлые волосы, распахнутые глаза, платье и щегольские ботиночки на ногах. Щегольские для 30-х годов...
- Так она же русская?
-Русская. Мой дед был Колесников. Колесник Колесников. Делал телеги, экипажи, брички. Зажиточный. На него одновременно трое работников работало.
-Кулак? И как его в 30-е годы не раскулачили?
-Так он же единственный мастер был на всю округу. Суровый был, строгий... Только я его не помню почти... Не простил он маму.
-За то, что хакаса полюбила? - спрашиваю напрямик.
-Она его и не любила тогда. Они не были до свадьбы знакомы...
И разворачивается история...неспеша, как тяжелый рулон старинной ткани... Не знала Настя жениха до свадьбы. Не знала, рожденная в крепкой православной семье, где решающее слово всегда было за отцом. Как она росла? Эта девочка Настя со старинного фото? Хочется сказать, мол так, как и положено дочери кулака. Но дочь говорит, что мама была комсомолкой. И её старший брат окончил военное училище. Значит новые веяния не были чужды семье. И похитили Настю, когда она шла с репетиции, из клуба...Уже во двор входила. А тут два парня - набросили на голову мешок и увезли в чужой дом. И в совсем другую жизнь.
-Как отца звали?
-Николаем, у них в семье было два сына - Николая. Оба родились с разницей в пять лет под Николин день. Вот и окрестили одинаково. А домашние, языческие имена были разные. Отца Апчай звали. Он маму в клубе и заметил. Кто такая, конечно знал. Но у них семья была не очень богатой,потому и то знал, что никто добром не отдаст. И сама девушка вряд ли пойдет, за чужака, да еще бедного...
- Да, какая бедность в тридцатые годы? Советская же власть же?
-Всегда родители смотрели, есть что за душой у жениха или нет. Может заработать на семью или нет. У Колесниковых дом был в четыре комнаты - роскошь по тем временам. А отец с тремя братьями и сестрой в одной комнате жил.
-Не в юрте?
-Нет, тогда уже не кочевали. Юрты многие забыли.Но говорили дома только по-хакасски, обычаи свои сохраняли...
-И приняла их мать?
-Пришлось, - пожимает плечами моя собеседница...- Дед Колесников с сыном почти следом примчался за похитителями. Деревня - есть деревня, в ней тайн нет. Через несколько часов уже все знали, чью дочку украли и кто украл. Вот примчались, и мой отец к ним вышел. Те с ружьями наперевес, и отец с ружьем. Бабушка моя - Омга, так мы её звали к невестке вошла и говорит "Ты иди, если хочешь. Апчай тебя любит, сильно любит, он тебя не тронет. Но и добром не отдаст, чья-то кровь да прольется. Горячий он..." Мама вспоминала, что только в оконце глянула. А оконце такое тусклое, что там увидишь? Солнце вставало - красное такое... Она вышла и отцу своему сказала "Тятенька, не стреляй. Я сама с Николаем пошла. Добром. Я люблю его. И мы в сельсовете запишемся" И только когда сказала, повернулась к отцу. И толком разглядела с кем жить будет.
-Почему не ушла?
-За отца и брата испугалась, не за жениха же. Мой отец охотником был, он бы не промахнулся.
Так и видится мне это тусклое оконце, где плещется алый, как кровь, рассвет, и девушка застывшая перед выбором - идти туда, в привычный мир и подставить под пулю родных, или остаться с чужим, нелюбимым, в совершенно чуждом мире иных обычаев и обрядов, незнакомом, пугающем, но сберечь родных...А был ли выбор в такой ситуации?
-Как они жили?
-Хорошо жили. Отец любил её до беспамятства, говорят. Даже воду сам с колодца по ночам носил.
-Почему - даже?
-Мужик с ведрами - позор. Он ночью натаскает в бочки, чтоб ей днем не мучится. И насилия там, думаю, не было. Бабушка её приняла.Да мама моя, она же, как солнышко была - добрая. Её дети любили, не только мы, а и чужие. Она соберет их и сказки рассказывает. Я это уже помню. Когда отец на войну ушел у них уже трое детей было. В 1943 году, папа на мине подорвался. Выжил чудом. Вернулся, ноги нет и на голове части кости. Кожа и под ней - мозг... Мама увидела и испугалась, не того, что калека муж, а что он по ней все поймет. Наверное, хорошо держалась. Не выдала боли. Еще меня родили...Но в 1946 году его не стало... Такие ранения просто так не проходят. Когда выносили, мама следом кинулась. Шапочку вязанную в гроб положить. Голова у него всегда мерзла...
У меня мороз по шкуре от этой шапочки... Господи, какими странными дорогами ходит любовь... И как порой бывает жестока судьба. Пройдя все... потерять.
-А дед так и не простил?
-Нет.
-Почему же она не объяснила, как все было?
-Почему? Сначала за своего отца боялась. Потом за моего. А после... может память не хотела отцову пятнать. Это ведь не ваши, не русские традиции. Не поняли бы...Но когда отца не стало нам дядья и тётки помогали. Без их помощи мы, может быть, и не выучились бы...В газету будешь писать, не пиши про кражу. Не надо...
-Да теперь-то почему не надо?
-А поймут ли? Отец воевал. Жили душа в душу. И всё...
-А не в газету?
-В интернет? Что хочешь пиши...без имен просто. Пусть почитают. И такое бывало. И так семьи начинались. Главное не как начать, главное, как продолжить...Молодые может что и поймут. Деньги, традиции - важно. Но главное уметь принять другого. Понять, простить, терпение. Семья - это труд. Вместе работают - будет толк. Один тянет, толка не будет.
Единственный вывод, который хочу сделать к этой истории... Все же хорошо, что невест в Сибири больше не воруют без их согласия... Наверное, никогда не смогу понять насильственного замужества...Нет у меня такого огромного сердца и души, как у девочки со старого фото...
Друзья мои, знаете подготовила фотографии, а вот выложить не рискую...Чего боюсь? Не знаю. Может быть в комментах, если вдруг усомнитесь в подлинности истории. Впрочем, верить или нет - ваше дело.