Чем старше становишься, тем реже встречаются люди, с которым можно петь. Не в караоке, не на сцене, а спонтанно, от желания, идущего из самой глубины души. Я с трудом вспоминаю , когда последний раз слышал доносящийся из окна хор нестройных голосов, пожалуй, лет десять назад. Это было напрочь непрофессиональное, но зато самое живое исполнение.
Заходя случайно во дворы моего детства, что затеряны на самых отшибах родного города, я вижу сломанные столы и пустующие лавки. В конце девяностых, начале нулевых там сидели мы — парни с окраин. Там же были рабочие местного совхоза, молодежь, старики, бабушки, детвора...
Мы начинали петь, покидая двор. Пара казацких песен, что-то из «Песняров», какой-то шлягер Антонова. Заходя в поселковый парк, в вечерний сумрак сухой рощи, кто-то затягивал «Гардемаринов» или «Приятно вспомнить в час заката». Когда находилась гитара, из памяти выстреливали песни вне всякой логики: «Доставай ка тетя Маня помидорчики», «Звездочка моя ясная», «Как следует смажь оба кольта». Это уж я не говорю про «Музыканта», «Там, где клен шумит» , «Я буду помнить» и «Это все». Еще помнятся те застолья, когда бабушки затягивали что-то свое, родом из тридцатых-сороковых годов. Их можно было слушать долго, теряя ощущение времени, чувствуя глубинное течение жизни.
Настоящее время вытеснило этих людей с их песнями. Оно выбросило на поверхность тех, кто поет фальшиво. И речь идет не о нотах, а о насквозь фальшивых песнях и исполнителях.
