Стив Хакетт
Работу над своим дебютным сольным альбомом Стив Хакетт начал еще в 1974 году.
Стив Хакетт
«К 1974 году я был вовлечен в написание большого количества музыки для группы, но многие из моих идей ещё не увидели свет. Придумывать собственные музыкальные фразы и тексты, как уже потом оказалось, для себя я начал задолго до начала тура The Lamb. Я был просто переполнен идеями, которые не мог реализовать, в то время как внутреннее разочарование росло. Плюс я только что расстался с Эллен и был глубоко подавлен, но мой внутренний музыкальный мир продолжал процветать. Он был моим пристанищем и творческим стимулом. Я чувствовал потребность работать вне ограничений группы, но многие из моих задумок были более романтичными, чем The Lamb. Я очень любил The Lamb, но личные идеи начали стучаться в мою внутреннюю дверь. Когда мы записывали "In the Cage", я понял, что мои собственные музыкальные замыслы борются и умирают, они хотят быть выпущенными из похожей клетки.
Переломный момент наступил ближе к концу записи The Lamb. После инцидента с бокалом вина я понял, что должен найти способ восстановить уверенность в себе. Когда я вышел из больницы после операции на руке, я был полон решимости отправиться в сольное музыкальное путешествие, оставаясь членом группы. Вооружившись некоторыми назревавшими намётками, я знал, что мне нужно оставить личный след, и ощущал рождение нового музыкального стиля, как глоток свежего воздуха. Всё постепенно обретало форму.
Наконец, вплотную своими идеями занялся я во время восстановления после травмы руки. Так и так приходилось практиковаться, а по ходу появлялось что-то ещё, что, как мне казалось, могло перерасти во что-то большее.
Предлагать их для «The Lamb» было уже поздно – мы тогда закончили сводить альбом. Работа в общем и целом заняла 6 месяцев, что в 2 раза больше, чем раньше. Мне, конечно, хотелось показать всем свои замыслы, но не мог. Их было так много, что можно было бы записать при желании двойной альбом.
Я начал пробовать множество звуков, которые, хоть и были записаны для The Lamb, но не были, на мой взгляд, использованы должным образом на оригинальном миксе пластинки. Я хотел их исследовать дальше, включая гитарный эффект Synthi Hi-Fli, который воспроизводил очень широкий эффект вибрато. Можно услышать его пугающую атмосферу в песне «A Tower Struck Down». Плюс у меня дома был меллотрон, на котором я тоже начал набрасывать что-то, а из этих набросков родилась песня "Hands of Priestess" и первая половина другой песни - "Shadow of the Hierophant". Мощный романтический звук в начале был написан как раз на меллотроне. Мне очень хотелось сделать альбом, который в полной мере использовал бы мир этого злобного инструмента. Каждый его аккорд мгновенно становился волшебным и мощным.
Мой брат Джон к этому времени уже был потрясающим флейтистом, и я знал, что между нами существовала прекрасная алхимия. Он тоже подключился к работе и придумал свежие мелодические линии, особенно для произведения под названием "Hands of Priestess". А до этого ранее я уже написал мелодию для гобоя "The Hermit", которую мы с Джоном сыграли для Тони и Пита во время прослушивания в Genesis.
К началу тура The Lamb я начал экспериментировать с написанием басовых линий. Очень хотелось создать инструментальный трек, наполненный разными изменениями, плюс меллотрон. Я наметил интересные фразы для электрогитары, всякие октавы, гармонии… То есть открывался целый мир возможностей, которые начинались как ручеек и превращались в большой поток. Открыв ящик Пандоры, меня уже ничто не могло остановить. Во время тура идеи продолжали появляться, а я их постоянно фиксировал.
К концу тура у меня их накопилось достаточно. Я поделился своими мыслями с Тони Смитом, который отнёсся к идее полноценного альбома с энтузиазмом. Мне не терпелось пуститься рысью, поэтому я тут же приготовился к записи.
Возможности для записи открылись после ухода Питера. Весь народ разбежался на отдых, кроме Тони Бэнкса, который был разочарован тем, что не все сохраняют идеи для Genesis: «Такое чувство, что я единственный, кто хоть что-то пишет для группы…» Разочарование его понять можно, но на тот момент никто не был уверен, есть ли у группы вообще будущее. Ушел Пит и все начали, грубо говоря, принимать ставки – будем ли мы продолжать или нет. Все выглядело так, будто каждый собирался разбежаться в свой отдельный лагерь.
Я пригласил ряд музыкантов и певцов. Например, мне нравилось звучание голоса Салли Олдфилд в фолк-дуэте The Sallyangie (с её братом Майком), она напоминала мне Марианну Фейтфул – то соблазнительное быстрое вибрато, которое я очень любил в двух певицах, таких как Баффи Сент-Мари и Эдит Пиаф. Я разыскал Салли и предложил ей спеть в "Shadow of the Hierophant". Её брат Майк в то время находился в центре внимания, но меня интересовал именно её голос, и она, к счастью, была несказанно рада моему приглашению. Уже поздней она добилась заслуженного сольного успеха.
Фил и Майк также согласились сыграть на альбоме. Китайские цимбалы Фила, воспроизведенные задом наперед (A Tower Struck Down), возвещали о падении башни и звучали словно безумные птеродактели на свободе. Он также отлично спел в песне "Star of Sirius". А записываясь со своим братом Джоном, я испытывал непередаваемое удовольствие. Потрясающий дебют, первое сотрудничество двух братьев, которые, наконец, достигли совершеннолетия.
Также это был мой первый опыт работы с инженером Джоном Акоком, который добавил ещё несколько интересных звуков. Мы оба играли на меллотроне, а Джон – на синтезаторе (даже не хуже, чем на флейте!). Я также использовал автоарфу, фисгармонию и оркестрон (струнный синтезатор). Смешав рок и оркестровые инструменты, я чувствовал себя, как ребенок, выпущенный на свободу в игрушечном магазине, и некоторые завораживающие звуки исходили из тех «игрушек на чердаке».
Фил Коллинз
"В августе мы с парнями собрались в подвале Мориса Плака, что в Ист-Эктоне, который был знаком мне ещё со времен уроков по игре на ударных. Мы погрузились в написание песен для нашего седьмого альбома. Впервые мы делали это вчетвером, поскольку Стив в самом начале отсутствовал — он заканчивал свой сольный альбом «Voyage of the Acolyte». Я чувствовал, что ему хотелось бы больше участвовать в написании текстов песен, ведь Тони, Майк и Питер оставили за собой это право. Честно говоря, у них это получалось лучше, чем у Стива. И уж тем более лучше, чем у меня. Но до The Lamb я особо ничего и не сочинял, а потому ни на что и не претендовал. Однако Стиву хотелось больше творческого самовыражения, поэтому он решил заняться сольным альбомом, а мы против не были. Мы с Майком даже поучаствовали в его работе, и я даже любезно спел в «Star of Sirius». Всё происходило в дружелюбном ключе".
Стив Хакетт
«В то время мама, папа, Джон и я жили все вместе в крошечной квартирке, но это был настоящий дом творчества, где два брата репетировали в спальне, а папа рисовал мир в гостиной. Необыкновенные мечты рождались и лелеялись там, где мама держала на плаву весь корабль.
Записывая свой альбом, я каждый вечер возвращался в свою квартиру в поздний час, где-то в 3 ночи, измученный, но взволнованный, удовлетворенный и готовый писать больше. Мы записывались в студии в Кингсузе, Лондон, где Fleetwood Mac создали большую часть своего раннего материала с Питером Грином. Когда они записывали песню "The Green Manalishi", то использовали тамошнюю парковку как эхо-камеру для вокала Питера. Это было в середине ночи. К сожалению, никто об этом не сказал ночному сторожу, который был напуган, похожим на привидение, воющим голосом Грина. К счастью для ночного сторожа над «A Tower Stuck Down» мы работали непосредственно в студии!
«Hands of the Priestess part 1» - первая записанная песня. Потрясающий дебют флейты Джона. Всё прошло настолько хорошо, что уже к концу первой ночи мы почти её закончили! Каждый раз, когда мы делали песню, я был счастлив, наблюдая за тем, как она обретает форму. Я приходил в себя и наслаждался всем процессом. Альбом быстро оживал и очень многое мне давал взаимен. Звукозаписывающая компания была довольна и полностью нас поддерживала.
Страт предложил название "Voyage of the Acolyte". Мною придуманная концепция альбома отражала мой интерес к Таро. Страт сказал, что слышал, будто карты Таро – это иллюстрированная книга дьявола, но я чувствовал, что моё отношение к этим картам было ближе к китайской «Книге перемен» (И дзинь) или старинному оракулу.
Открывающая альбом песня “Ace of Wands” представляет собой новое начинание. Это именно то, что олицетворяет альбом, и в результате, учитывая замечательные отзывы о нём и в целом успех, я реально чувствовал, что благодаря ему взял козырного туза! Образ «жрицы» олицетворял пророческую силу самого Таро, а также нежную женскую грацию и дух мира.
В противоположность ей «A Tower Struck Down» давала мне возможность криком прорвать изначальную энергию, чтобы её выпустили вместе с ужасом бунтующих и неудержимых сил. Мой выбор также пал на "The Hermit", поскольку в период размышлений об альбоме я пережил тонну отшельнических поисков души. Эта песня также была моим первым шансом взять на себя роль вокалиста. В противовес «The Hermit» я выбрал «The Lovers». По сути это та же инструментальная мелодия «The Hermit», только перевёрнутая. Я чувствовал, что альбому нужен позитивный и лёгкий баланс. "Star of Sirius" символизирует обновление и отражение, а также водолея, как в случае моего знака зодиака. Словно карта надежды, она связана с моими желаниями на будущее.
"Shadow of the Hierophant" с её контрастами символизировала тень и свет в древнем мире и его тайны исцеления. В ней, как и в трилогии "Орестея", присутствовал некий аспект греческой трагедии с ее странным сочетанием ритуала, угнетения и триумфа с торжественным ощущением музыкального крещендо. Последнюю часть этой песни репетировали ещё для альбома "Foxtrot". Конечная часть была сочинена Майком и вашим покорной слугой, что дало альбому вдохновляющие проводы. Несмотря на игру рок-группы, альбом был наполнен оркестровым духом. Вся запись была похожа на музыкальное путешествие, заканчивающееся мощным чувством обретения силы и достижения мечты. В некотором смысле это была версия группы, только здесь не было необходимости отчитываться перед остальными».
Майк Резерфорд
«Voyage of the Acolyte» — достойная работа. Мы с Филом даже приняли в нём участие. Полагаю, Стив собирался попросить нас об участии, поскольку нам не придётся платить (он и не заплатил в итоге). И пусть я знал, что друг другу мы уж точно никогда мешать не будем, но всё же думаю, что время для сольной работы было не самое подходящее: мы столкнулись с критической ситуацией. Нам нужны были любые идеи для нового альбома. Тем не менее, первые три дня, когда мы начали работу без Стива, стали почвой для следующего этапа группы».
Стив Хакетт
«Моя первая сольная запись "Voyage of Acolyte" стала переломной. Я был возбуждён и очень переживал. Под влиянием разных направлений от фолка до рока, от джаза до классики с самого начала был принят наджанровый подход. Теперь когда Джон Акок, Робин Миллер и Джон Густафсон ушли из жизни, вспоминать обо всем этом становится ещё мучительнее. Всё это ещё больше подслащивает музыкальное воспоминание – неповторимый момент времени, слияние волшебства…жаркое лето, сильная группа, нервный гитарист (я), парящий над незаконченными кассетами, как бесконечно курящий отец в ожидании рождения ребенка.
Завершение проекта придало чувство освобождения и ощущение достижения цели. Люди хвалили этот альбом. Пит Гэбриэл сделал несколько весьма положительных отзывов о нём, что было особенно ценно.
К моменту начала работы над «A Trick of the Tail» идей у меня уже не было, всё приходилось сочинять на ходу. Воспоминания о первом дне репетиций? Я очень устал. Будто только родил недавно, и мне нужно было быстро придумать, как родить еще одного ребенка (смеется). Атмосфера в группе была напряженной, плюс не было певца. Всё еще казалось шатким… »
Релиз альбома «Voyage of the Acolyte» состоялся в октябре 1975 года. В Великобритании он дошел до 26-го места.
Phil Collins - Brand X и другие
О Brand X у нас будет отдельный пост, а пока дадим слово Филу и его воспоминаниям о начале сотрудничества с этой группой.
Фил коллинз
«В конце 1974 года мне позвонил Ричард Уильямс. Он руководил A&R в Island Records, а до этого писал статьи в Melody Maker. Он рассказал мне, что у него была на примете любопытная группа – джем-бенд, которую он еще не подписал на тот момент. Они искали нового барабанщика. Так начались мои неоднозначные отношения с Brand Х.
Я пришел к ним на репетицию, и мы неплохо провели время. Оказалось, что Brand Х играла скорее фанк, чем джаз. У них был вокалист, но большую часть времени ему не находилось работы, поэтому он прыгал за конги (я каждый раз с содроганием вспоминал Фила Спектора). Было множество импровизаций на тему одного ритма или одного аккорда. Многочасовые импровизации.
Тем не менее мне понравились эти ребята и та свобода, которую они предлагали, поэтому я согласился работать в Brand Х, так сказать, на полставки, хотя я и понятия не имел, во что ввязываюсь. Концертов у них не было, а о записи альбома ходили только туманные предположения. А вскоре вокалист и гитарист попрощались с группой, и в ней остались только басист Перси Джонс, клавишник Робин Ламли, гитарист Джон Гудсол и я.
Когда мы начали играть вчетвером, Brand Х моментально преобразилась. Мы играли фьюжн и джаз-рок, но некоторые наши композиции, на мой взгляд, были слишком затянутыми. Тем не менее мы сделали несколько интересных записей, самыми значимыми из которых были первые две: Unorthodox Behaviour (1976) и Moroccan Roll (1977)».
Однако ещё до записи первого альбома группы Brand X, с 16 июня по 29 июля 1975, Перси Джонс, Джон Гудсол, Фил Коллинз и Роберт Ламли практически полноценно принимают участие в записи альбома Эдди Хауэлла "The Eddie Howell Gramophon Record" (поздней он будет переименован в «The Man From Manhattan» с добавлением одноименной песни, которую спродюсирует Его Величество Фредди Меркьюри).
Помимо этого Джонс, Гудсол и Коллинз участвуют и в записи проекта Роберта Ламли и Джека Ланкастера, рок-адаптации "Пети и волка" музыки Сергея Прокофьева. Здесь также задействованы Гари Мур, Брайан Ино, Манфред Манн, Гари Брукер, Билл Бруфорд, Кози Пауэлл и другие.
Неугомонный Фил отметился и в альбоме Томми Болина «Teaser» в песне "Savannah Woman"...
... услышать его можно и на перкуссии в альбоме «Counterpoints» группы Argent. У них был свой барабанщик Роберт Хенрит, но временно он выбыл из процесса записи из-за болезни. Сложно сказать, в каких именно песнях Фил принял участие, но одна из них - «Can't Remember, But Yes».
Не устали? Фил нет. В том же 1975-м он зашёл в гости и к Джону Кейлу, когда тот записывал свой 7-й сольный альбом "Helen of Troy". Опять же, сложно сказать, в каких именно треках зафиксировался Фил, учитывая, что в альбоме также барабанил Тимми Дональд.
В том же альбоме поучаствовал и Брайан Ино. Разумеется, тогда же вышел и его новый альбом "Another Green World", над которым он активно пыхтел в июле и августе. Да-да, Фил… и там есть! В частности в композициях «Sky Saw», «Over Fire Island» и «Zawinul/Lava».
Разумеется, это не всё, но какую-то часть оставим на следующую главу, ибо хватит.
Также во время паузы, в сентябре 1975 года, Фил Коллинз стал семейным человеком, взяв в жены Андреа (Энди) Берторелли.
Они были знакомы еще с тех времен, когда Фил учился в актерской школе. Энди вместе с подругой Лавинией Лэнг училась там же. Коллинз активно общался с обеими и крутил романы то с одной, то с другой. В конце 60-х пути Коллинза и Берторелли на какое-то время разошлись, пока не наступил 1974 год. 27 марта Genesis приезжают с концертом в Ванкувер.
«К весне 1974 года мы не виделись с Энди 3-4 года. Но всё же какие-то новости о ней я слышал. Миссис Берторелли переписывалась с моей мамой, а та докладывала мне, что Энди совсем одичала, кого-то встретила, прожила в хижине, забеременела, после чего отец ее ребенка их бросил. Она вернулась в Ванкувер к родителям и 8 августа 1972 года родила девочку Джоэли.
До приезда в Ванкувер я позвонил Энди и пригласил всю семью на наш концерт. Мама Энди — весьма гостеприимная дама - настояла, чтобы я заночевал у них, пока мы гастролировали в городе. Воссоединение оказалось чудесным. Я с радостью принял предложение поужинать с их семьей. Познакомился с канадским отчимом Энди по имени Джо. Он неплохо играл в боулинг (и спустя много лет я даже спонсировал его команду). Плюс познакомился с 16-месячной Джоэли — маленький, забавный персик. Мы еще десерт с Энди не успели доесть, как поняли, что наши чувства вновь вспыхнули.
Она была красива, молода, с красивым телом. Сексуальность у неё была просто дикой, поэтому она легко разбивала мужские сердца. Большая часть песни "Invisible Touch" — о ней.
Энди была рада, я был рад, ее мама была рада — она всегда видела меня своим зятем. К концу моего пребывания в Ванкувере мы с Энди снова были вместе. Плюс я стал хорошим отцом. Моя жизнь тут же изменилась, но назад я не оглядывался и не обращал внимания ни на что. Начиная со старшей школы Энди занимала особое место в моем сердце. У неё дочь? Меня это не пугало.
Далее я уехал в Нью-Йорк, а уже весь следующий месяц мы поддерживали связь по телефону, влюбляясь с новой силой. Жизнь моя переворачивалась. После Нью-Йорка мы выступали в "Музыкальной академии". Энди приехала ко мне. Между нами спала Джоэли, а проснувшись, будто спрашивала: «Ты вообще кто такой и что здесь делаешь?»
Через 6 недель, может меньше, после нашего воссоединения в Ванкувере мы решили, что будем вместе, и Энди будет жить со мной в Великобритании. На гастроли уехал холостым, а вернулся женатым и с дочкой. Мы стали семьей, а я был на седьмом небе от счастья.
Сразу пожениться мы не могли, пришлось ждать конца тура The Lamb. Официально наши отношения мы узаконили в регистрационном бюро Ист-Актона. Прекрасная невеста вся в белом, жених — с гвоздикой, с аккуратной бородкой и в модных кроссовках Converse All-Star последней модели, которые были специально куплены накануне. Правда, на медовый месяц времени у нас не было».
… в этот момент Genesis начали вовсю работать над новым материалом. Уже без Питера Гэбриэла, с туманными перспективами на будущее, но с огромным желанием доказать всем, что группа еще жива. Получится ли?
Продолжение следует...