Продолжаем читать книгу А.Покровского "....Расстрелять".
Александр Покровский, "...Расстрелять!"
"БОТИК ПЕТРА ПЕРВОГО"
Закончился опрос жалоб и заявлений, но личный состав, разведенный по
категориям, остался в строю.
- Приступить к опросу функциональных обязанностей, знаний статей
устава, осмотру формы одежды! - прокаркал начальник штаба.
Огромный нос начальника штаба был главным виновником его клички,
известной всем - от адмирала до рассыльного, - Долгоносик.
Шел инспекторский строевой смотр. К нему долго готовились и
тренировались: десятки раз разводили экипажи подводных лодок под барабан и
строили их по категориям: то есть в одну шеренгу - командиры, в другую -
замы со старпомами, потом - старшие офицеры, а затем уже - мелочь россыпью.
В шеренге старших офицеров стоял огромный капитан второго ранга,
командир БЧ-5, по кличке "Ботик Петра Первого", старый, как дерьмо мамонта,
- на флоте так долго не живут. Он весь растрескался, как такыр, от времени и
невзгод. В строю он мирно дремал, нагретый с загривка мазками весеннего
солнца; кожа на лице у него задубела, как на ногах у слона. Он видел все. Он
не имел ни жалоб, ни заявлений и не помнил, с какого конца начинаются его
функциональные обязанности.
Перед ним остановился проверяющий из Москвы, отглаженный и свежий
капитан третьего ранга (два выходных в неделю), служащий центрального
аппарата, или, как их еще зовут на флоте, - "подшакальник".
"Служащий" сделал строевую стойку и...
- Товарищ капитан второго ранга, доложите мне... - проверяющий порылся
в узелках своей памяти, нашел нужный и просветлел ответственностью, -
...текст присяги!
Произошел толчок, похожий на щелчок выключателя; веки у "Ботика"
дрогнули, поползли в разные стороны, открылся один глаз, посмотрел на мир,
за ним другой. Изображение проверяющего замутнело, качнулось и начало
кристаллизоваться. И он его увидел и услышал. Внутри у "Ботика" что-то
вспучилось, лопнуло, возмутилось. Он открыл рот и...
- Пошшшел ты... - и в нескольких следующих буквах "Ботик" обозначил
проверяющему направление движения. Ежесекундно на флоте несколько тысяч
глоток произносят это направление.
- Что?! - не понял проверяющий из Москвы (два выходных в неделю).
- Пошел ты... - специально для него повторил "Ботик Петра Первого" и
закрыл глаза. Хорош! На сегодня он решил их больше не открывать.
Младший проверяющий бросился на розыски старшего проверяющего из
Москвы.
- А вот там... а вот он... - взбалмошно и жалобно доносилось где-то с
краю.
- Кто?! - слышался старший проверяющий. - Где?!
И вот они стоят вдвоем у "Ботика Петра Первого".
Старшему проверяющему достаточно было только взглянуть, чтобы все
понять, он умел ценить вечность. "Ботик" откупорил глаза - в них была
пропасть серой влаги.
- Куда он тебя послал? - хрипло наклонился старший к младшему, не
отрываясь от "Ботика". Младший почтительно потянулся к уху начальства.
- Мда-а? - недоверчиво протянул старший и спокойно заметил: - Ну и иди,
куда послали. Спрашиваешь всякую... - и тут старший проверяющий позволил
себе выражение, несомненно относящееся к животному миру нашей родной
планеты.
- Закончить опрос функциональных обязанностей! - протяжно продолгоносил
начальник штаба. - Приступить к строевым приемам на месте и в движении!
БАБОЧКА
Офицер свихнуться не может. Он просто не должен свихнуться. По идее -
не должен.
Бывают, правда, отдельные случаи. Помню, был такой офицер, который на
эсминце "Грозный" исполнял, кроме трех должностей одновременно, еще и
должность помощника командира.
Его год не спускали на берег. Сначала он просился, как собака под
дверью: все ходил, скулил все, а потом затих в углу и сошел с ума.
Его сняли с борта, поместили в госпиталь, потом еще куда-то, а потом
уволили по-тихому в запас.
Говорят, когда он шел с корабля, он смеялся, как ребенок. Бывает,
конечно, у нас такое, но чаще всего офицер, если окружающим что-то начинает
казаться, все же дурочку валяет - это ему в запас уйти хочется, офицеру, вот
он и лепит горбатого.
Раньше в запас уйти сложно было; раньше нужно было или пить
беспробудно, или, как уже говорилось, лепить горбатого.
Но лепить горбатого можно только тогда, когда у тебя способности есть,
когда талант имеется и в придачу, соответствующая физиономия, когда есть
склонность к импровизации, к театру есть склонность или там - к пантомиме...
Был у нас такой орел. Когда в магазине появились детские бабочки на
колесиках, он купил одну на пробу.
Бабочка приводилась в действие прикрепленной к ней палочкой: нужно было
идти и катить перед собой бабочку, держась за палочку; бабочка при этом
махала крыльями.
Он водил ее на службу. Каждый день. На службу и со службы. Долго водил:
бабочка весело бежала рядом.
С того момента, как он бабочку водить стал, он онемел: все время молчал
и улыбался.
С ним пытались говорить, беседовать, его проверяли: таскали по врачам.
А он всюду ходил с бабочкой: открывалась дверь, и к врачу сначала впархивала
бабочка, а потом уже он.
И к командиру дивизии он пошел с бабочкой, и к командующему...
Врачи пожимали плечами и говорили, что он здоров... хотя...
- Ну-ка, посмотрите вот сюда... нет... все вроде... до носа
дотроньтесь...
Врачи пожимали плечами и не давали ему годности. Скоро его уволили в
запас. На пенсию ему хватило. До вагона его провожал заместитель командира
по политической части: случай был исключительно тяжелый. Зам даже помог
донести кое-что из вещей.
Верная бабочка бежала рядом, порхая под ногами прохожих и уворачиваясь
от чемоданов. Перед вагоном она взмахнула крыльями в последний раз: он вошел
в вагон, а ее, неразлучную, оставил на перроне. Зам увидел и вспотел.
- Вадим Сергеич! - закричал зам, подхватив бабочку: как бы там в вагоне
без бабочки что-нибудь не случилось; выбросится еще на ходу - не отпишешься
потом. - Вадим Сергеич! - зам даже задохнулся. - Бабочку... бабочку
забыли... - суетился зам, пытаясь найти дверь вагона и в нее попасть.
- Не надо, - услышал он голос свыше, поднял голову и увидел его,
спокойного, в окне, - не надо, - он смотрел на зама чудесными глазами, -
оставь ее себе, дорогой, я поводил, теперь ты поводи, теперь твоя очередь...
- с тем и уехал, а зам с тем и остался.
Или, вернее, с той: с бабочкой...
Продолжение следует...