* * *
Сереня мчался вперёд. Ещё кашлял, но бежал.
Его гнала вперёд сила, что была гораздо мощнее его, тщедушного человечка.
«Чего ты расселся? — кричала она. — Беги, убей! И не одну, а сколько хочешь! Другого такого шанса не будет!»
И Сереня бежал, позабыв про обычную свою осторожность, про страх. Чего ему бояться? Здесь нет полицейских, нет отцов и братьев — только его жертвы, которых можно безнаказанно душить.
Их убивают без него. Такими темпами ни одной не останется. Нет! Нельзя! Все они принадлежат ему!
Главное — вторая сестра ещё жива. Сереня никогда ещё не душил близняшек. В этом было что-то такое, чего он не смог бы выразить из-за скудности словарного запаса. Был бы чуть умнее — сравнил бы себя с коллекционером, который заполучил себе редкий парный предмет… всего один. Теперь надо где-то и второй добыть — а вот и он, осталось лишь опередить остальных коллекционеров.
Он бежал, пока не напоролся животом на неожиданную преграду. Сперва показалось — на ветку или пенёк. Но тело тут же пронзила бешеная боль, заставив заорать, выронить удавку, упасть на колени, завалиться лицом вниз.
Лезвия кинжала-трезубца — одно длинное, два коротких — при этом вошли в его тело ещё глубже, по самую рукоять.
Умирающего Маньяка перевернули на спину.
Последним, что он увидел, прежде чем второй кинжал вонзился ему в горло, было спокойное лицо второй близняшки.
* * *
— Уважаемые участники игры! Большое спасибо за вашу активность! Вы отлично справляетесь. В связи с этим мы решили увеличить награду ровно вдвое!
Опять голос, звучащий отовсюду, словно речь какого-то божества.
Но голос другой. Надменный, чуть насмешливый.
Женский.
У Даши уже не было сил плакать. Только выругалась негромко, да слезу смахнула.
— Почему женщина? — спросила она. — Почему она заодно с этими упырями?
— А ты не понимаешь? — усмехнулась Марина.
— Наверное, понимаю… Но… не понимаю. Так не должно быть.
— Повзрослей, Дашунчик! А то так всю жизнь и будешь думать, что всё зло — от мужчин.
— А от кого же тогда? От женщин?
— Да это сама по себе детская точка зрения: те хорошие, эти плохие, там чёрное, тут белое. А реально все люди — уроды. Человек — существо паскудное, пол тут ни при чём.
— Но бывают же ситуации, когда понятно, где зло, где добро! — возразила Даша, собрав последние силы для обороны. — Вот история с твоим отцом…
— А что с моим отцом?
— Ты сказала, он твою маму обижал… И на тебя покушался.
— Ну да, это я тебе сказала. А ты и поверила.
— А как же тогда?..
— Как всё было? Да, я папашу ножом ранила. Но совершенно случайно. Он узнал, что я подрабатываю, и КАК я подрабатываю, и решил меня уму-разуму поучить. А мне это не понравилось, я за нож схватилась… Остальное ты знаешь. Официальную версию событий мама придумала. Очень уж ей не хотелось, чтобы меня за решётку отправили на полжизни. Сама решила, вместо меня. Молодец!
— И ты можешь спокойно жить после этого?
— Могу, а чего нет-то? Я ж тебе говорю: люди — твари!
— Неправда! Не все такие, как ты!
— Да ну? — Марина опять усмехнулась. — А ты лучше, что ли? Этого, с противным голосом, ты бы разве не убила, если бы у тебя был шанс?
— Анти-Канта? Его есть за что. Он всех женщин ненавидит!
— А ты всех мужчин ненавидишь, дальше что?
— У меня есть причины!
— И у него, значит, есть причины. Ты же не знаешь, что у него в башке творится.
— Я даже не знаю, что у тебя на самом деле в башке творится, — мрачно сказала Даша. — Даже представить себе не могу. Может, ты вообще всё выдумала. Может, у тебя ни мамы, ни папы никогда не было, ты в детдоме выросла.
— Поздравляю, — кивнула Марина. — Ты стала реально смотреть на вещи.
Даша встала:
— Марин, я пойду. Не хочу тебя больше видеть. До конца своих дней.
— Учитывая ситуацию… ждать тебе осталось недолго. Делай, что хочешь. Сама справлюсь. И деньгами не поделюсь.
— Я и не претендую.
— Ты не поняла, Даша. Если сейчас уйдёшь — обратно можешь не приходить. Пристрелю на месте. — Марина уже подняла ружьё Вари.
— А чего ждать? Давай прямо сейчас. Мне уже всё равно.
— Не хочу тратить на тебя патроны. Пригодятся ещё. Даш, у тебя десять секунд. Уходишь — уходи. В спину стрелять не буду.
И Даша ушла.
* * *
— Кто такая Лика? — спросила Никта.
Она лежала затылком на животе Дениса, разомлевшая. Маска по-прежнему была на ней.
— Тебе это надо, ты уверена?
— Нет, честно говоря… Не парься, мыслитель. Ну, представлял другую девушку, у которой есть лицо — почему нет? Ты же не знаешь, кого я представляла.
Денис прислушался к себе. Ему было хорошо. Жаль, что первое в его жизни соитие с девушкой произошло в каком-то бреду. Он ещё и повторял имя папиной девки.
Перед Никтой не было стыдно. Даже перед собой — тоже. Впервые за долгое время Денис не врал самому себе.
— Может, пойдём уже? — спросила Никта. — Сколько мы тут уже валяемся. Так и вечер наступит…
— Куда?
— Подсказки искать!
— А зачем?
— Как зачем? Выберешься отсюда, получишь деньги, построишь свой идеальный мир. Хотя бы в рамках маленькой коммуны.
— Я только что понял одну вещь: все мои проекты — ерунда. Выеденного яйца не стоят. Зачем вообще тратить на это время — разрабатывать общество будущего и всё прочее — когда можно…
— Когда можно просто заниматься сексом? Согласна. Настоящего в нашем мире вообще немного. Секс — как раз из этой категории. Всё остальное придумано.
— И что теперь, мне жить только ради этого? Чтобы только получать удовольствие от совокупления, как животное?
— Заблуждение. Животные совокупляются в определённые сезоны, повинуясь инстинкту размножения. Секс как высшее наслаждение — это доступно только высшим существам: людям и дельфинам. Потом обсудим. Сейчас надо встать и идти. Мы ещё не были в игротеке.
— У меня нет сил… Я есть хочу.
— Я тоже, честно говоря.
— Только где бы нам перекусить? Столовую, кажется, взорвали…
— А ты помнишь карту, мыслитель? Какое-то кафе есть в бассейне. Может, там найдётся не только выпивка, но и закуска?
— Может быть… Пошли, Никта. На сытый желудок и помирать веселей. Кстати, как тебя зовут на самом деле?
— Да почти так же. Никита. Да-да, с ударением на последнем слоге.
— Как в кино?
— Почти. На самом деле родители просто мальчика хотели.