Живу я в небольшом таком городском домике. Два этажа, один подъезд, восемь квартир. Бывают такие. Старенькие, правда, уже. Но еще держатся. Мы думаем, что держатся за счет пластиковых окон и добротных железных дверей в наших квартирах.
А так квартиры у нас просторные, удобные, за исключением кухни. Она вот маленькая.
Сторожили рассказывали, что мол раньше в домах этих не было ванной комнаты, вот ее и делали за счет кухни.
Живем мы дружно с соседями, уже более двадцати лет. Бывает ссоримся, но и тут же миримся. Праздники все вместе, субботник вместе.
А тут умирает наша самая старенькая соседка. У нее никого и не осталось из родственников. Даже сына давно похоронила. Квартира перешла городу.
Думали, что поселят в нее кого-нибудь из городской очереди, многодетных там, или льготников. А нет, квартиру приобрела работница нашей мэрии. Приобрела сыну с семьей.
И вот въезжает этот мажор. Сразу было видно, что весь мир, наш маленький мир, теперь принадлежит ему, и будем мы жить по его правилам.
Многое в его поведении мы просто «проглатывали». Не пожалуешься. На каждую претензию нашу, у него их сто. И защита.
Клумбы мы не так установили, и кустики мы не там посадили. Машины ему с женой парковать негде.
А вот постоянный грохот музыки, нам стерпеть было сложно. Нет, он ее отключает по времени, установленном законом. Законы знает. А как иначе, тоже в мэрии работает. Но в остальное время, врубает во все свои колонки, купленные для клуба. Открытие которого он держит в планах, а пока ставит эксперименты на соседях.
Решили мы собраться на Новый год, и подарить его четырехлетнему сыну барабан. Добротный такой, громкий.
От подарка они как могли отказывались, но сыночек как увидел игрушку, сразу схватил, и забрать ее у него было уже невозможно. Мальчик капризный, набалованный так, что сами родители его уже боятся.
Барабан нам не так уж слышно. Зато музыку больше не включают. Представляю, как теперь ощущают себя родители «прелестного» мальчика в нашей, так сказать, «шкуре».
