Русский космос един, и в этом его уникальная миссия всему миру. Наша литература пронизана философией, она, в свою очередь, религией, та же стоит на политических основания, - и как тут разобраться со стороны, не вдыхая нашего мороза, не остужая разгоряченный лоб пригоршней снега?
Даже в пору страшного безвременья 30-ых годов русский писатель знал действительно важные вещи. Нечисть можно отогнать крестным знаменьем и свечой, а идти "на вы" можно лишь крещенному.
Оттого в самом известном романе о дьяволе в период советской империи и появляется этот немаловажный обряд. Как вы помните, сам Михаил Афанасиевич был из семьи доцента Киевской духовной академии.
Православная культуры преобразилась в нем, получив неожиданное второе дыхание в модернисткой литературе.
●●●
“Один лунный луч, просочившись сквозь пыльное, годами не вытираемое окно, скупо освещал тот угол, где в пыли и паутине висела забытая икона, из-за киота которой высовывались концы двух венчальных свечей. Под большой иконой висела пришпиленная маленькая − бумажная.
Никому не известно, какая тут мысль овладела Иваном, но только, прежде чем выбежать на черный ход, он присвоил одну из этих свечей, а также и бумажную иконку. Вместе с этими предметами он покинул неизвестную квартиру, что-то бормоча, конфузясь при мысли о том, что он только что пережил в ванной, невольно стараясь угадать, кто бы был этот наглый Кирюшка и не ему ли принадлежит противная шапка с ушами.
В пустынном безотрадном переулке поэт оглянулся, ища беглеца, но того нигде не было. Тогда Иван твердо сказал самому себе:
− Ну конечно, он на Москве-реке! Вперед!
Следовало бы, пожалуй, спросить Ивана Николаевича, почему он полагает, что профессор именно на Москве-реке, а не где-нибудь в другом месте. Да горе в том, что спросить-то было некому. Омерзительный переулок был совершенно пуст.
Через самое короткое время можно было увидеть Ивана Николаевича на гранитных ступенях амфитеатра Москвы-реки.
Сняв с себя одежду, Иван поручил ее какому-то приятному бородачу, курящему самокрутку возле рваной белой толстовки и расшнурованных стоптанных ботинок. Помахав руками, чтобы остыть, Иван ласточкой кинулся в воду. Дух перехватило у него, до того была холодна вода, и мелькнула даже мысль, что не удастся, пожалуй, выскочить на поверхность. Однако выскочить удалось, и, отдуваясь и фыркая, с круглыми от ужаса глазами, Иван Николаевич начал плавать в пахнущей нефтью черной воде меж изломанных зигзагов береговых фонарей.
Когда мокрый Иван приплясал по ступеням к тому месту, где осталось под охраной бородача его платье, выяснилось, что похищено не только второе, но и первый, то есть сам бородач. Точно на том месте, где была груда платья, остались полосатые кальсоны, рваная толстовка, свеча, иконка и коробка спичек. Погрозив в бессильной злобе кому-то вдаль кулаком, Иван облачился в то, что было оставлено.
Тут его стали беспокоить два соображения: первое, это то, что исчезло удостоверение МАССОЛИТа, с которым он никогда не расставался, и, второе, удастся ли ему в таком виде беспрепятственно пройти по Москве? Все-таки в кальсонах… Правда, кому какое дело, а все же не случилось бы какой-нибудь придирки или задержки.
Иван оборвал пуговицы с кальсон там, где те застегивались у щиколотки, в расчете на то, что, может быть, в таком виде они сойдут за летние брюки, забрал иконку, свечу и спички и тронулся, сказав самому себе:
− К Грибоедову! Вне всяких сомнений, он там."
Михаил Булгаков, "Мастер и Маргарита"
●●●
Иван Бездомный после омовения начинает новую жизнь. Вода не была освящена так же, как сам он не осознанно идет на этот поступок. Им руководит стихия, и он все ещё под властью дьявола.
Символично похищение одежды. Все обставлено как похищение не его одежды, но самого человека, поставленного её охранять. Пропадает все, в том числе и его удостоверение члена союза писателей. Вспоминается Маяковский с его известными строками:
"Я
достаю
из широких штанин
дубликатом
бесценного груза.
Читайте,
завидуйте,
я —
гражданин
Советского Союза."
Теперь перед нами не гражданин Бездомный. Он утерял свою советскую самоидентификацию, но что же осталось взамен?
Весть о пришествии дьявола. Ему и именно ему предназначено быть пророком. Безумным, готовом драться за искреннее знание - нас не спасти, если прямо сейчас не привести себя в боевую готовность.
Трагедийной эту роль( романы Булгакова театральны в какой-то мере) делает невозможность осуществления плана Бездомного. То, что он хочет, сугубо материально: вертолеты, погоня, милиционеры. Тогда как единственное средство спасения лежит через душу, через её обережение и спасение. Но он омылся в водах индустриальной сталинской Москвы, поэтому выхода из своей смуты так и не смог найти.
Евангелическим выглядит его конфликт с обществом. Для тех, кто не омылся, он выглядит безумцем. Они выслушивают его затем, чтобы переманить на свою сторону, убедить в неправоте. Под слоем необычной, скандальной одежды должен же быть где-то советский поэт.
Для те же, кто утерял вместе с паспортом свою идентичность, выход может быть лишь один: на принудительное лечение, обещанное немецким профессором, доктором магических наук.