Что можно узнать о крае за несколько дней туристической поездки? Названия основных достопримечательностей? Координаты маршрутов? Мне повезло. За три дня на Байкале я не только почувствовала невероятную энергетику этого волшебного края, но и привезла с собой умиротворение. Излечила душу. Разумеется, координаты маршрутов я тоже запомнила. На будущую поездку.
Всматриваясь в ночное ясное небо с щедрой россыпью мерцающих звезд я чувствую себя этаким бессмысленным, неразумным, ничтожным существом, которому нет доступа ни к одной, самой крохотной тайне вселенной. Бесконечная чернота звездной ночи распахивает перед тобой величие космоса. Зимний Байкал – тот же космос. Это две параллельные вселенные, черная и белая, и между ними, словно по недогляду, шастаем мы, жалкие людишки; но шастаем благоговейно, трепетно вглядываясь- то в ночные звезды, то в прозрачный лед Байкала. Его образ неповторим и величествен – это сотни квадратных метров льда, застывшего такой идеальной гладью, будто его на заказ заливали самые именитые стекольщики. На него хочется лечь, прижаться щекой, снять варежку и трогать, осязать кончиками пальцев. Поддаюсь порыву, прикасаюсь ко льду губами. Внезапно осознаю: я трогаю смиренную, скованную льдом, неизведанную стихию глубиной более полутора километров. Что там, на дне Байкала? Никто не знает. Глажу лёд ладонью. И знаю наперёд: не забудется. И не отпустит – будет манить, напоминать, звать….
Байкал застывает долго. Лишь к январю он встает полностью, оставляя незамерзшим лишь небольшой участок, где вытекает Ангара. Лед прочный – глубиною до двух метров. Лед прозрачный – можно разглядеть камни на дне. Лед безумно красивый – с жемчужинами вмерзших воздушных пузырьков, где-то они тянутся нитями длинных бус, где-то разбросаны небрежной россыпью. Лёд пронизан разнообразными трещинами, изумительными, одни похожи на тончайший папирус, вмерзший в толщу льда широкими лентами, другие – на узкие полоски березовой бересты. А в иных местах Байкал показывает смертельный оскал: острейшие пики гигантских вздыбленных льдин, словно кавказские кинжалы, смотрят на тебя грозно – не забывай свое место! Не забуду. Я физически ощущаю свою ничтожность. Мне дозволили узреть Величие Байкала.
Надеваю коньки, парю. Кругом синь – синее небо, синий лед, между ними – невысокая прослойка синих гор. Вспоминаю есенинское «Синь сосет глаза», улыбаюсь – поняла поэта. Конёк идет мягко, словно накануне лёд щедро смазали специальным маслом. Царапать такой лед - кощунство, и я скольжу плавно, без резких движений. Снять коньки и уйти – невозможно. Спустя пару недель осмыслила – катание на коньках по Байкалу это парение в невесомости. Под тобою – неизведанные километровые глубины, над тобою – бездонное небо, а между ними ты кружишь, летаешь; и конёк скользит послушно, непринужденно, словно чувствует свою причастность к таинству полёта.
Вблизи туристических маршрутов многолюдно, здесь все смешалось как у классика: люди, кони… Муравьиными тропами тянутся вереницы УАЗиков по льду, везут сотни любопытных к мысу Хобой. Снегоходы соревнуются с квадроциклами, крутят пятаки, а потом выстраиваются вместе для лучшего в их жизни фото. Встречаются и скоростные хивусы – что-то среднее между судном на воздушной подушке и аэросанями, идеальное средство передвижения по льду, хочешь – съезжай на воду, хочешь – тарань брюхом торосы – трещины острого, вздыбившегося льда, образовавшиеся при неоднородном застывании. В отдалении за скалами притаился джип – семья выехала покататься на коньках, нашли безлюдное местечко. Вон семенит туристический отряд – у них пеший многокилометровый маршрут на коньках. При подходящем ветре они распустят за спинами специальные парашюты и позволят потоку воздуха самому заняться их передвижением. А еще велосипеды, собачьи упряжки, сани, ледянки, снежные самокаты в беспечном броуновском движении завершают полноту картины счастливо-туристического зимнего Байкала. Хотя нет. Надо добавить, что у людей, побывавших на льду, глаза светятся радостью. У всех.
Наблюдаю за местными жителями – водителями, гидами, капитанами судов, хозяевами гостиниц. Их прочно объединяет трепетное и почтительное отношение к Байкалу. Они никогда не бросят окурок на землю, не оставят за собой мусор, более того- если увидят невесть откуда появившийся хлам на их святой земле - поднимут и заберут с собой. Выкинут где положено. Все местные чтят традиции предков и удивительным образом совмещают основные религии, приютившиеся у вод Байкала – шaмaнизм, буддизm, правослaвиe. Есть правослaвные буpяты. А прaвослaвные, ступая на святые земли, беспрекословно исполняют шaмaнский oбряд – бурханят, ублажают духов. А еще, говорят, есть семьи, где представлены все три конфессии – и все живут в ладу и согласии. Охотно верю, легко представляю себе такое семейство за столом: с прaвославной бабушкой, дедом-шaмaнoм и молодым зятем- буддиcтoм, например. Они наверняка лепили бы позы – сытное национальное блюдо, уж больно похожее и на манты, и на хинкалии, но, разумеется, это всего лишь мой неразумный домысел. Позы (или буузы) – самодостаточное блюдо, местная гордость, кошмар веганов и следящих за фигурой дам. Они плотно оседают в желудке и, надо отдать должное, долгое время не дают тебе ни замерзнуть, ни устать, ни проголодаться в суровом, пронзительно-ветряном байкальском климате.
Я сижу на острове Огой у возведенной здесь недавно тибетской святыне – Ступе Просветления. Мне хорошо и благостно, и сразу понятно, что эти тибетские мудрецы чрезвычайно умны и прозорливы – лучшего места для Просветления точно не найти. На холм взбирается шумная вереница туристов, слышу окрики их экскурсовода: «Пройти три круга вокруг ступки! Ладони держать вверх! О материальном не просить!» На экскурсоводе русский кокошник, к нему прицеплена драная коса из старых капроновых колготок. Туристы, сверкая золотыми крестиками на груди, покорно выстраиваются в круг, ладони разворачивают к солнцу, и, неспешно совершают буддиcтkий обряд. Мне определенно нравится эта картина, это странное сочетание религий, и три круга я тоже пройду. О материальном просить, разумеется, не буду – даже в мыслях не было отправлять в небеса столь низменные просьбы. А потом осмелюсь – и ленточку завяжу. На бурятский столб. Они здесь повсюду – развивающиеся цветные ленточки. На стволах деревьев, на ветках, на специально возведенных столбах. Ветер поймает ленту с молитвой, потреплет её, развеет по небу – и твоя молитва будет обязательно услышана Твоим Богом. Иначе и быть не может.