Последний пассажир
Глава первая, из которой мы узнаём кое-что о работе в такси.
День выдался долгим. Но прежде чем уйти с линии, хотелось достичь отметки в пять тысяч. Не то, чтобы кто-то стоял над душой, но это была комфортная сумма, приятно греющая карман. Строже себя самого – надсмотрщика не найти. Дождь хлестал, сменяя только направление, но не силу. Вечерняя дорога играла обманами чужих стоп-сигналов, заставляя уставшие глаза напрягаться. Кофе и энергетики стали частью меня, пропитав до самых костей. Но никто не говорил, что работа в такси – сахар.
Последний клиент остался в Рамбове. Только дамба отделяла меня от дома, и я почти пошёл на поводу у своей слабости – оказаться в тёплом доме, но приложение звякнуло и зелёная полоса начала свой бег обратного отсчёта. Я успел откликнуться. Вызов отправил меня на странный сигарообразный остров Котлин, в Кронштадт, в котором прошли мои юные годы и откуда я сбежал при первой же возможности. Я имел полное право называть его странным, потому что знал его как свои пять пальцев и всегда удивлялся какой-то патриархальности его жителей, хотя от сверкающего Питера его отделяли лишь несколько километров. Более того, даже те, кто приезжал в него жить из любого другого города, быстро пропитывались ленивой неторопливостью, словно какая-то примесь была в местном воздухе, заставляющая оставить суетливость.
После смерти родителей я стал сюда наведываться редко, а друзья предпочитали приезжать в гости ко мне в холостяцкую нору, где мы устраивали наши мальчишники. Собственно, я укатился недалеко от яблоньки, но Сестрорецк был прямой противоположностью Кронштадту. Тут тоже никуда не спешили, но это была неспешность художника, стоящего перед холстом, а не ленивость консерватора. Почувствуйте разницу, что называется. Я очень хорошо чувствовал эту разницу и был счастлив.
Вы спросите меня, как это я оказался в такси, если вся моя натура тяготела к богемному образу жизни, даром что ли я выбрал Сестрорецк для жизни? Да времена тяжёлые бывают и у богемы, и мне не удалось избежать падения спроса на мои авторские экскурсии, а есть и платить за жильё приходилось, как и в сытые времена. Вот и пришлось вспомнить одну из своих многочисленных профессий.
К парадному подъезду на улице Коммунистической я подал машину через 14 минут после получения заказа и, стоило мне остановиться, как из дверей вышел пожилой мужчина в тёмном плаще и широкополой шляпе, в которой в СССР ходили партийные функционеры и представители интеллигенции. Разглядеть черты лица пассажира возможным не представлялось, так как лицо всё время пряталось в тени, но седую, играющую серебряными отблесками, бородку я увидел, а в зеркало заднего вида поймал острый взгляд внимательных глаз.
- Дорога мокрая, поедем медленно, - я счёл уместным, предупредить пассажира о поездке.
- Ничего страшного, уважаемый, времени у меня много и я никуда не спешу.
Голос пассажира звучал так, как если бы он говорил со мной через аудио систему автомобиля, потому что звучал отовсюду. Он не был громким, скорее даже тихим он был, но я слышал его предельно ясно. Я даже поёжился, никогда ничего подобного мне испытывать не доводилось. Кронштадт – город маленький, вскоре мы выехали на дамбу, но прежде чем оставить остров позади, пассажир попросил меня притормозить у обочины. Я остановил машину, пассажир вышел, наклонился к земле и взял в руку немного песка, потом засунул руку в карман плаща. После этих манипуляций, он отряхнул руки, подставил их струям дождя, омыл и снова энергично отряхнул. Потом сел в машину и кивнул, обозначая разрешение ехать дальше.
Когда работаешь в такси, очень быстро вырабатываешь привычку не удивляться странному поведению клиентов. Я и ухом не повёл, что явился свидетелем чего-то необычного, словно каждый мой пассажир совершает подобные действия.
- Не люблю покидать мой остров, каждый раз забираю с собой часть его земли, даже если уезжаю на пару часов. Вижу-вижу, что вы удивлены, но отдаю должное вашей выдержке, она безупречна.
Зачем незнакомец решил пояснить мне суть своих действий, недолго оставалось для меня загадкой.
- Позвольте представиться, молодой человек, меня зовут Кронос и остров, который мы только что покинули, - моя Цитадель, а если точнее, то это всё, что оставили мне мои сыновья и дочери. Вернее это они так думают. Клянусь, ваша выдержка способна поколебать даже мою уверенность в собственной адекватности. – И он громко расхохотался.
Я уже было подумал, что взял на борт сумасшедшего, мало ли их в наших-то краях, но тут посмотрел в зеркало заднего вида и резко ударил по тормозам. Позади меня, на заднем сидении клубилось тёмное облако, внутри которого полыхали серебряные молнии, и это было всё, что осталось от пассажира.
- Ну, то-то, а я уж было подумал, что вас ничем не прошибёшь. Поедемте, не стану вас больше пугать, это было необходимо, Николай, чтобы вы отнеслись серьёзно ко всему, что я собираюсь вам рассказать. Дорога предстоит дальняя, но насчёт бензина можете не беспокоится. Там, куда мы отправляемся, он нам не понадобится.
Глава вторая, в которой мы узнаём о дрязгах в божественном семействе.
Как неведомое чёрное существо, машина скользила в потоках дождя, мир выглядел размытым и мрачным, как комната с выключенным светом для обитателей аквариума. В каком-то смысле мир и сам превратился в аквариум, а вся суть его сосредоточилась внутри салона моего такси. Сколько лет я прятал от всех свою веру в то, что бабушкины сказки только наполовину сказки. Я знал, где-то за пределами наших стройных научных познаний о мире, существуют сказочные существа, работают сказочные законы природы, да и сама природа имеет своё сознание и способности это сознание проявлять. Я верил, что существует Змеиный язык, помогающий понимать любое живое существо, да и неживое, если у него есть послание. Ковры-самолёты, путеводные клубки, волшебные зеркала и прочие девайсы, всё это имело полное право на существование в моём воображении.
И вдруг, после всех лет моего вынужденного затворничества, в мою машину садится настоящий Бог и говорит, что у него ко мне есть разговор. Я тряхнул головой. Потом ещё раз и ещё. Мне казалось, что я заснул и вижу сон. Но я не просыпался. Реальность никогда не была такой отчётливой, как в этот момент. Пазл сложился, мир, и правда, оказался гораздо сложней, чем нас учили в школе.
- Не трясите головой, Николай, не хватало ещё, чтобы у вас сотряслись мозги. Мне ваш острый ум нужен, что я с вами стану делать, если вы умом поедете. Да, Азм Есьм! Простите, не удержался. Декарт был тот ещё пройдоха, но в каких-то вопросах видел суть. Итак, пробежимся по предыстории. Я – Кронос, Бог времени и я бессмертен. Толмачи древних мифов, нанятые моими детишками, не очень верно интерпретировали суть нашего с ними конфликта. Я не пожирал своих детей, их пожирало время, которым я управлял. Да, они жили очень долго, по человеческим меркам, даже по тем вашим меркам, когда вы и сами жили по тысяче лет. И пока я правил, я мог им даровать столько времени, что это могло бы сравниться с вечностью.
Но Зевс подумал, что если он взойдёт на престол, то ему станет подвластно само время. Наивный злой мальчик. Он организовал заговор с братьями и совершил переворот. Как только я был скинут с престола, и отправлен в изгнание на Землю Бога, я перестал подпитывать их всех своим временем. Знаю, знаю, Рея по своей материнской привычке до сих пор приворовывает у меня время и отдаёт его Зевсу и остальным, но это крохи. Поэтому они потеряли свою власть, ради которой пошли на подлость.
Смешно, время они так и не одолели. Недаром говорят, что в моё правление царил Золотой век, а вся история после, это череда войн и склок.
- Почему вы не вернули себе власть? Я так понимаю, у вас для этого было оружие, а именно само время. – Счёл нужным вставить я, когда Кронос сделал паузу.
- А зачем? Мне даже понравилось. Никакой ответственности, виноград возле дома, прогулки у залива, пальмы, кипарисы.
- Постойте, какие пальмы, какие кипарисы в Кронштадте? Тут отродясь ничего подобного не росло. Слишком холодный у нас климат. – Я натурально возмутился, потому что в рассказе появилось слабое звено и захотелось вывести пассажира на чистую воду. Вдруг и всё остальное, не более чем плод его воображения, а фокус с облаком не более чем фокус.
- Как легко вы погружаетесь в тучу сомнения. Самомнение у вас слишком уж отравлено годами атеизма. Вы думаете, что в храмах вы веру обретаете? Нет, вы там торги устраиваете. Бог, помоги, дай, прости. Не говоря о прочих мерзких просьбах, с таким иногда приходят, что в волосах молнии сверкать начинают. Верующие. Вот сколько ты жил в Кронштадте? Сорок лет? Дед твой тут жил. Но это сто лет общего срока. А тебя не удивляло, почему остров Котлин называется?
- Так ведь Пётр нашёл тут котёл, который финские рыбаки бросили. Все это знают. Даже на гербе он есть. – Решил блеснуть эрудицией я.
- Ха, наивняк, хорошо, с котлами разобрались. А «лин», это что, по-твоему? – Тон Бога был ироничным, за этим тоном крылась ловушка.
- Ну, не знаю. Слово иностранное. Как Берлин, Дублин.
- Одна маленькая ошибка и потеря смысла. Лин это земля, а вот Кот, правильно пишется Gotlin - Земля бога, ну и для надёжности название города Кронштадт – Земля Крона. Твои примеры ты и сам переведёшь, с этим всё ясно. Когда-то тут был совсем другой климат, цвели сады, рос виноград, росли пальмы и кипарисы. Зевс с братьями и сёстрами хорошее место для жизни выбрали, да случилось так, что Уран с Геей поругались – это родители мои. А когда у них ссоры случаются, то такое творится, что под руку им лучше не лезть. Папа в маму кинул чем-то тяжёлым, она увернулась, но краем зацепило. Но это сказочная версия, а по-простому, астероид попал в Землю, с тех пор климат много где поменялся. Он, конечно, придёт в норму со временем, но не каждый до этого доживёт. Детишкам моим тоже досталось знатно, они до сих пор не отошли. Вот именно поэтому мы с тобой и встретились, помощь им окажем.
- А скажи, Кронос, почему в Кронштадте нет никаких статуй львов и прочих грифонов, да и вообще со статуями античными проблемы, если город такой древний? Ты уж извини, что я с таким вопросом, но давно он мне покоя не даёт.
- Это их атрибуты, мой атрибут серп, я когда-то земледельцам помощь оказывал. После их заговора я очень сердит был, вот и повелел, чтобы никаких упоминаний о предателях на моей земле не было. Теперь уже отошёл сердцем, да их культ на нет сошёл, некому стало их статуи ставить. А теперь, когда ты немного познакомился с моим семейством, пора уже и фронт задач обозначить. Дела нам предстоят интересные. Скучно не будет.
Глава третья, в которой мы узнаем, что всё не то чем кажется.
Кто из нас не мечтал, оказаться в прошлом и всё изменить. Свернуть направо, а не налево, извиниться перед любимыми, провести больше времени с родителями, найти нужные слова для самого близкого человека, купит акций Газпрома, наконец. У каждого найдётся, что исправить, но к счастью мы лишены этой возможности, потому что не факт, что стало бы лучше. Ох, совсем не факт. Где-то стоит божественный предохранитель, который не даёт человеку улучшить настоящее через манипуляции с прошлым. И пусть стоит. Но человек очень часто проживает это самое прошлое, как если бы он его изменил. Миражи нежизнеспособны, они уводят в призрачный мир, мешая отыскивать здесь и сейчас способы преображения будущего через настоящее.
С кем ни бывало? Но теперь, когда сам Бог Времени оказался в моей машине, мне на мгновение поверилось, что я смогу изменить свою жизнь, оказавшись в прошлом. И отправился инспектировать оное.
Школьная любовь оказалась первой, я её вспомнил с теплом, но ничего менять не захотел. В восемнадцать лет трудно принять правильное решение, но мы оба интуитивно приняли именно такое правильное решение. Оставшись светлым воспоминанием, которое грело теплом невинности, прошлое осветило много сложных моментов, когда казалось, что мрак отчаяния готов обрушить тебя в бездну. Эти все мои любови, которые меня посетили, проходили экзамен на силу первой любви, когда нет животного в поступках, но есть нежность и радость.
Лишь однажды мне показалось, что я прикоснулся к идеалу, но это совсем другая история. Совсем другая.
Армия тоже вспомнилась. И мой самый страшный из караулов, лютой зимой 1986 года, за две недели до нового 1987. В валенках и в тулупе по пятки, в трёхпалых рукавицах и шапке с опущенными ушами – настоящий Филиппок, каким он мне самому рисовался при чтении рассказа. При дыхании воздух застывал на морозе и оседал инеем на шапке и вороте тулупа. Автомат был практически невесом на общем фоне нагромождённой одежды, ремень с подсумками тоже. Часть периметра, которая досталась мне, была самая дальняя. Внутри периметра находились армейские склады, построенные во времена довоенные для германской армии. В караулке травили байки, что секретный отряд фашистских мстителей в самые морозные ночи проникает на территорию и похищает боеприпасы. Кто-то сказал, что несколько часовых пропало за последние годы. И все посмотрели на меня, потому что именно я должен был идти в самый дальний конец периметра.
При морозе под тридцать градусов так легко провалиться в сон, даже когда ты в таком прекрасном тулупе. Возможно, это потому, что в молодости мы постоянно не высыпаемся, сколько бы ни спали. Сейчас мне хватает шести-семи часов, и я снова бодрый. А раньше мог спать по пятнадцать часов. Сколько всего интересного я проспал, вот бы это время вернуть.
Итак, я почти заснул, когда услышал лёгкий снежный скрип. Мгновенно вспомнив все байки из караулки, я подобрался, сонливость прошла, как и не было её, взял автомат наизготовку, и двинулся на звук. Внутри складов что-то происходило, сквозь щели было заметно свечение. Самое интересное – периметр был цел, нигде не было видно следов, снег лежал нетронутым. Но на складе явно что-то происходило. Тихо пробравшись до караульной вышки я вызвал подмогу, начкар сразу поверил моему рассказу, и через несколько минут свободная смена была на месте. Мы отправили по всему периметру разводящего, и он сообщил, что периметр цел, ворота на замке и следов вокруг нет. Аккуратно перекусив проволоку штык-ножом, мы оказались на территории склада и тут-то увидели следы, они шли к складу от неприметного сарая, который складские не использовали. Дверь была на замке, но одна из половин оказалась снятой с петель. Хитро.
Как мы не перестреляли пацанов внутри склада, я не знаю, Бог отвёл. Школьники старших классов отправились в рождественское приключение за ракетницами. Оказалось, не в первый раз. К счастью эти идиоты ничего кроме этих самых ракетниц и не брали никогда. По старинному тоннелю они проникали внутрь складов, снимали дверь с петель, смазав её, чтобы не скрипела, уносили ящик ракетниц и возвращались к себе домой. Скандал мог бы разразиться страшный, но никто не был заинтересован в нём. Поэтому детишек-оболтусов отдали родителям, тайный ход взорвали по-тихому, нам вручили шоколадно-медовую премию, а штабисты порешали какие-то свои вопросы с руководством соседнего немецкого городка. Но пять минут славы у меня были, именно они мне и вспомнились.
Я улыбнулся, и решил, что лучше и быть не могло. Нечего менять в армии оказалось. Это было прекрасное время.
И так проинспектировав свою жизнь, я понял, что ничего-то в ней не хотел бы изменить. И подумалось мне, что в этом и заключается главная мудрость времени, что если ты вдумчиво оценишь жизнь прожитую, то поймёшь, что менять нечего, раз ты всегда был именно там, где и заслуживал быть в данный момент.
Я посмотрел на попутчика, не заснул ли, мне казалось, что я очень долго думал о прошлом. Бог внимательно смотрел на меня и одобрительно покачивал головой, словно бы в такт моим мыслям. Кинув взгляд на приборную панель, я увидел, что думал о прошлом несколько буквально минуту.
-Да-да, Николай, правильно. Прошлое прекрасно тем, что повторить его нельзя. А жить, представляя изменённое прошлое, это блуждание в лабиринтах, из которых нет выхода.
Глава четвёртая, в которой происходит встреча Отца и Блудного Сына
Вы когда-нибудь видели пустой Петербург? Мне не доводилось. Даже в условиях современных ограничений передвижения здоровых граждан, конечно же, вызванными повышенной заботой о них, исключительно ей одной, город полон нарушителей. Смельчаки выходят на улицы и штурмуют парки, находят тайные кафе и рестораны, устраивают квартирники и выезды на природу. Наш народ такой, побаивается он излишнюю заботу о себе. Опасения она у него вызывает, как бы хуже ни было, как бы ни было хуже. Поэтому совсем пустым Петербург я никогда прежде не видел, но сегодня ночью он был абсолютно пустым. До цели нашего маршрута я не увидел ни единого человека. И в домах не горело ни одного окна. Лишь фонари освещали улицы, но свет от них был мерцающим, словно это не лампы в них горели, а огонь живой. На Стрелке Васильевского острова я остановился прямо напротив Биржи. Кого было опасаться? Сам Кронос сидел в моей машине.
Дождь прекратился, тёмные тучи висели низко, ветер рвал их, но они смыкались снова и нависали над самой головой. Почему-то захотелось курить, даже похлопал по карману, но потом вспомнил, что не курю очень давно.
- Посиди в машине, мне надо пройтись, - интонация была такой, что я сразу понял, выходить не следует.
Хлопнула задняя дверь, я остался один в машине. Почему я? Столько людей вокруг, столько тех, кто облечён всяческими регалиями и положением. Священники опять же, кто как не они должны служить связистами с силами божественными.
Осознание избранности грело душу, но и заставляло активно думать. Рядом, без своего божественного величия, Кронос выглядел обычным стариком. Благородным, мощным, но стариком, пройди мимо и не заметишь. И не замечал, возможно, много раз проходя мимо него, тем более что жил в детстве в одном доме. Но разве Богу может быть удобно в квартире обычного дома? Хотя, с другой-то стороны, а зачем ему дворец? Вон, Романовы себе Зимний отгрохали, а сами потом на антресолях ютились, потому что великовата кольчужка. И если ты бессмертный, то можно устать от хижины, дворца и квартиры, и приходится менять обстановку. Никому не надо доказывать, что ты можешь повергнуть мир в Хаос, потому что ты сын этого самого Хаоса. Но как же я не видел, что все объяснения названий моего родного города не выдерживают никакой критики? Смотрел и не видел. И как всё просто оказалось, но поверить трудно в это. Да и кто бы поверил? Эх, почему я не запомнил бабушкины сказки, ведь там были все ответы? А я считал всё это выдумкой, настоящий комсомолец. Читал книги о покорении космоса, как все в те годы. И жил при этом бок-о-бок с настоящим Богом Времени.
Все эти мысли не мешали мне следить за происходящим, а было на что обратить внимание. Здание биржи-то стояло как новое, даром, что последние пару лет в лесах строительных пряталось. Лестница вела к золотым дверям колоссальных размеров, которые начали приоткрываться и сквозь них на ночную улицу хлынул ярчайший солнечный свет. И в сиянии я вдруг увидел мощную фигуру Зевса. Он полыхал внутренним огнём, но при этом был как бы отдельно от сияния его сопровождавшего. Спускаясь по ступеням своего храма, а иначе как храмом я уже биржу и не видел, он глянул на меня без всякого выражения, коротко кивнул и проследовал на самый край Стрелки, куда прежде удалился его Отец. Внезапно зажглись Ростральные колонны, Нева засияла солнечно-огненными бликами, но своей привычной холодности не потеряла. Я осторожно вышел из машины и крадучись пробрался к парапету, отделяющему набережную от Стрелки. Глянув вниз, я как раз застал встречу Отца и Сына. Она была сдержана. Два Бога обнялись как два друга, что не виделись уйму лет, но Сын стоял опустив руки, а Отец обнял его и похлопывал по спине. В этом жесте я увидел ободрение, словно старший благословлял младшего на что-то важное, что младшему предстояло совершить. Потом они повернулись к Неве и стояли неподвижно какое-то время. Может и вечность, поди, пойми, как оценивать время, если смотришь на самого хозяина времени.
Вдруг они развернулись в мою сторону, и я услышал:
- Ну и чего ты там подглядываешь, тебя же послали подслушивать?
После этой удачной шутки (как им казалось) они рассмеялись в полный голос. И я понял, что сейчас мне скажут что-то такое, чему я точно не буду рад, но что именно ради этого момента и произошли все сегодняшние события.
Никто не обещал мне принцессу и полцарства в придачу, ставки были гораздо серьёзнее. Как там у Ф.М. «тварь я дрожащая или право имею»? Место маленького человека перед жерновами истории в классической литературе описано подробно, так хорошо оно описано, что сформировало клише. Мол, один в поле не воин и нечего на великое замахиваться если ты простого происхождения. Опять же, то самое происхождение выпячивалось, и продолжает выпячиваться, ставя перед человеком высокий забор незначительности.
Но сейчас, стоя с Богами рядом, я прекрасно осознавал, каждый из нас равен им, у каждого есть право на свершение, на творение. Мы не рабы, и если уж не дети в нашем понимании, то младшие партнёры. Да, цена такого партнёрства порою слишком высока, но не бывает героев без жертвенности. И вовсе не их беда, что мы слабые, это мы сами себе вериг навешали, и живём, громыхая кандалами собственных ограничений. Объявили одних венценосными, сняв с себя ответственность, а она никуда не делась, потому что Боги давно уже никого на царство не помазывают. Обычные пройдохи заняли место, которое, как известно, «пусто не бывает». Вот и получилось, что получилось. Корни свои забыли, язык исковеркали, призвали чужих богов, приняли самозванцев и хотели благополучия. Так не бывает. Хорошо хоть Земля у нас волшебная, помнит нас настоящих и хранит эти знания, передавая их из поколения в поколение до лучших времён.
Однако, все эти прекрасные мысли не мешали мне слушать, какую миссию решили поручить мне Отец с его Блудным Сыном, даром, что тот каждый день по небу-то блуждает.
Глава пятая и последняя, про то, что свет зажигают простые люди
День выдался долгим. Но прежде чем уйти с линии, хотелось достичь отметки в пять тысяч. Не то, чтобы кто-то стоял над душой, но это была комфортная сумма, приятно греющая карман. Строже себя самого – надсмотрщика не найти. Дождь хлестал, сменяя только направление, но не силу. Вечерняя дорога играла обманами чужих стоп-сигналов, заставляя уставшие глаза напрягаться. Кофе и энергетики стали частью меня, пропитав до самых костей. Но никто не говорил, что работа в такси – сахар.
Последний клиент остался в Рамбове. Только дамба отделяла меня от дома…
Стоп-стоп-стоп, я тряхнул головой, потом ещё раз, чувство, что я уже проживал этот момент, накрыло меня с головой. Я посмотрел в перчаточный ящик и увидел, что там лежит гораздо больше пяти тысяч, потом кинул взгляд на приложение «Такси», оно было отключено. И вспомнил всё, до последнего слова и жеста, вспомнил Последнего Пассажира, разговоры наши, встречу с его Сыном и даже их задание вспомнил. Как же ловко Кронос всё провернул. Вот же, Бог его возьми.
Осознание простоты и грандиозности плана привело меня в восторг. Все пазлы сложились, вспомнились все моменты в моей жизни, когда в неё приходили знания, происходили важные встречи. Я понял, что сделал этот хитрец. Он подарил мне очень интересную жизнь, и всё в ней стояло на своём месте. И бабушкины сказки, и дружба с Колдуном на Камчатке, и работа, которую я работал, и дедовские рассказы о самых разных вещах и событиях. Мне припомнились все книги, которые повлияли на меня. Мне припомнились все мгновения, когда я хотел сказать сакральное «остановись, мгновение». Я был одновременно собой прошлым и уже стал собой нынешним, нашпигованным знаниями о языке, Богах, истории, истинной силе человека и его феноменальных возможностях. Каждое событие в моей жизни стало кирпичиком, вставшим в стену исконного знания. Я понял замысел, и простота его поразила меня в самое сердце. Свет и любовь, время и вечный ритм слов растворились во мне и наполнили меня до краёв. Я знал, что каждый из нас бессмертен, что мы всемогущи и что до всеобщего осознания не так уж и много времени, потому что Время это Кронос, и он хранит человечество, заплутавшее в лабиринтах обманов.
Я сидел в машине, которая мчалась сквозь ночь и дождь к моему дому, где возле квадратного окна на столе мерцал экран ноутбука. Я уже знал, что найду там папку с названием «Последний Пассажир», что сяду и напишу окончание сказки, а потом пойду в мир и скажу этому миру, что он прекрасен, что каждый человек в нём важен, что каждый равен Богам, и всё что необходимо сделать – разбудить в себе Свет.
И первая любовь и любовь последняя были на своём месте во мне, и армейские истории и детские приключения, равно как и вся моя жизнь были пронизаны истинными знаниями, но только сейчас я понял это. Когда в присутствии Кроноса я вспоминал в машине, что бы я изменил в прошлом, я ещё не знал, что моё прошлое предопределено моим сегодняшним днём. Что каждый из моих поступков вёл меня к этой самой точке, к этому дню, к этой наиважнейшей встрече.
Подобные открытия могут свихнуть мозг, но я был абсолютно спокоен. Я знал смысл своего прихода на Землю и помнил все свои предыдущие приходы и улыбался. Весь грандиозный план был явлен мне во всём своём великолепии. Однако предстоял долгий путь, тяжкий, но интересный, опасный, но благородный, путь свободного человека.
Проезжая мимо Кронштадта я кивнул своей малой родине, и поблагодарил Последнего Пассажира за те дары, которыми он одарил меня. Теперь я совсем иначе смотрел на мой маленький и уютный городок на острове в Финском заливе.
Впереди ожидало много приключений, но об этом я напишу другую сказку.