Американская река мракобесия под названием «культура запрета» (cancel culture) бурлит и выходит из берегов. Может показаться, что это где-то там, у них, но мы уже промочили ноги и имеем риски утонуть.
Яркий пример — блокировка Дональда Трампа в Twitter по сомнительным основаниям «в связи с риском дальнейшего подстрекательства
к насилию» и последующими блокировками Трампа и его сторонников
в Facebook, Instagram, YouTube, Snapchat, Reddit, Twitch, Discord, Pinterest
и TikTok без возможности подать апелляцию.
Цензура ИТ монополистов из BigTech продолжилась фактическим удалением из интернета альтернативной площадки — социальной сети Parler. Google и Apple исключили приложение из своих магазинов,
а Amazon отключила Parler от серверов, на котором она базировалась,
тем самым полностью прекратив ее работу.
Все обстоятельства и причины бана Трампа в данном контексте не так важны, главное — сам механизм этих блокировок.
Случай Д. Трампа показывает, как быстро можно исключить неугодного субъекта коммуникаций из процесса. За несколько дней Д. Трамп лишился практически всех инструментов общения с внешним миром.
Он просто исчез из повестки, в то время как другая сторона продолжила информационную атаку. Плюс к этому, YouTube начал удалять контент о фальсификациях на выборах США, который они посчитали недостоверным.
Примеры в России тоже есть: блокировка главы Чечни Рамзана Кадырова в Instagram и Facebook или бан телеканала «Царьград» на YouTube.
Это произошло, потому что Р. Кадыров и К. Малофеев находятся в санкционных списках США. Или возьмем другой пример: YouTube ограничил доступ к программе «Постскриптум» на своей платформе.
Эти примеры показывают, что практика запретов и ограничений работают и в отношении российских граждан, и организаций.
Таким образом, обозначенный механизм «удаления из интернета» может быть применен в рамках недобросовестной конкуренции к любым лицам или компаниям (вспоминаем Parler), причем исключительно по политическим соображениям, без права апелляции и защиты.
Что помешает «удалить из интернета», все неугодные персоналии и компании, если того будет требовать политическая или экономическая конъюнктура?
Google и Apple поделили между собой рынок мобильных приложений, альтернатив практически нет. Наиболее популярные социальные сети принадлежат американским ИТ-гигантам (Facebook, WhatsApp, Instagram, Facebook Messenger, Google Meet, Snapchat – входят в 10ку наиболее скачиваемых мобильных приложений 2020 года).
Цифровая власть сосредоточилась в руках небольшого числа компаний, которые по своему усмотрению, без четких, прозрачных, демократических процедур и регламентов могут принимать решения о блокировке неугодных субъектов.
Именно этот факт, что вы, находясь на чужой платформе, можете быть отключены от нее по любым причинам, диктует необходимость иметь собственную, независимую цифровую инфраструктуру по всем направлениям коммуникаций и жизнедеятельности.
Суверенитет государства определяется как независимость во внешних и внутренних делах, поэтому наличие цифровой независимости становится определяющим фактором суверенитета, но далеко не каждая страна владеет или имеет потенциал к построению независимой цифровой инфраструктуры.
У России такой потенциал есть и необходимость построения (создания) такой платформы, является условием выживания в конкурентной борьбе.
P.S. Новость о блокировке аккаунта вакцины Sputnik V в Twitter вызвало небольшое опасение по повторению сюжета с Трампом, но все закончилось нормально.