7 ноября.
Мы с нашим взводом вышли на красную площадь. Всё время до этого, вдали грохотали взрывы, выли вражеские юнкерсы и стонали артиллерийские батареи. Но не сейчас. Снег крупными хлопьями падал на мои открытые руки тая, как слезы, ветер обдувая бойницы кремлевских стен выдавал неразборчивые ноты, которые складывались в уныние и отчаяние этой земли. Казалось что война затихла, дав волю природе проводить нас на фронт.
- Ну мужики, с Богом, по машинам. - почти шепотом, словно уловив "бурю" тишины стихии, скомандовал наш взводный.
Я, Борис и Федор залезли на танк. Крепко сжав холодный приклад своей винтовки я погрузился в мысли. Этот парад уже не тревожил меня, все громки речи что были сказаны уже не имели для меня значения. Всей своей душой, всем телом я уже был не здесь, я был там, где мои соотечественники, где мои братья и сестры сражались.
Этот бой был для меня не первым, я уже сражался под Волоколамском, где был серьезно ранен и комиссован. Старые раны давали о себе знать, оставив широкие борозды на душе. Я сидел в грязном окопе, я видел своих друзей, я думал о своей семье и понимал, понимал что нацистов, удержать не получится.
- Ох ну и проводы нам забабахали, думаю когда встречать с победой будут всех оркестров не хватит - храбрился Борис.
- Тише ты, дай понять что там впереди - ответил ему Федор.
Мы уже пересекли границу красной площади когда нас начали встречать люди с радостью и возгласами:
- Давайте молодчики, мы в вас верим! - кричали чьи-то сестры
- Защитите родину, защитите дом! - кричали чьи-то матери
На лицах каждого кто нам кричал легко виднелись неподдельная усталость и грусть, эта война длилась ещё совсем немного, но уже успела прийти в дом к каждому из них, забрав что-то с собой.
- Конечно мы им всем покажем, ух как покажем! - радостно кричал в ответ Борис.
Фёдор лишь понуро смотрел вперёд.
Я достал из своего портсигара самокрутку, всего у меня их оставалось две, одну я хотел затянуть сейчас, а другую прямо перед боем. На морозе спички совсем не хотели выдавать огня и лишь изредка плеская искры словно издевались над моим итак незавидным положением.
- Живите! Живите сыночки, Живите!
Я не был вовлечён во все возгласы раздающиеся вокруг, но этот, вернул меня в реальность.
- Живите! Ради нас Живите!
Потертый носовой платок размашистыми движениями трепетался в воздухе, удерживаемый рукой замотанной в почерневшую марлю
- Живите! Пожалуйста Живите!
Это была бабушка, которая опираясь на самодельную клюку кричала нам в след. Голова её была укутана в шаль и платок, тёмный тулуп закутывал её тело, а небольшие валенки уже поледенев от снега едва сохраняли тепло. В лице её виднелась боль, щёки её были мокрыми от слёз, но она улыбалась. Я много думал про бой и много про защиту родины, но я никогда не думал о том чтобы Жить. Ах как хочется Жить!
Она почти пропала из виду, когда я опомнился и успел крикнуть ей спасибо! Я убрал самокрутку в портсигар и твёрдо решил что достану её только после боя.
_______________________________________________________________________
Борис сидел прижав руки к ноге которую задело осколком:
- Вот, только и задели сволочи, я этот осколок потом в рейхстаг воткну им, гады!
Фёдора нигде не было видно, он пропал в середине боя и больше я его не видел, надеюсь снаряды на позиции носит. Я достал последнюю самокрутку, с первого же раза высек огонь из спички и стал просто на него смотреть. Этот огонек напомнил мне платок той старушки, так же тяжело, но усердно он трепетался на ветру. Как там она интересно, есть ли кому за ней присмотреть? Дым вышел на ветер, смешавшись с гарью витавшей над полем боя.
Безымянного солдата не стало через два месяца после битвы под Москвой. Бориса, не стало уже через месяц, он пропал без вести. Федор, пал освобождая родную Украину. Все они, героически, не жалея себя сражались чтобы Жить.
Все они были обычными ребятами. Они не получили наград и орденов кроме одного самого героического звания - Безымянный Солдат.