Я чувствую себя глупо. Я не должна была так делать. Но, с другой стороны, неужели она должна была сделать из этого такое достижение? Я просто хотела вытереть нос своей превосходной сестре. В конце концов, это была единственная область, в которой я была лучше, чем она. Потому что она старше, умнее, способнее. По правде говоря, и красивее тоже, хотя вряд ли кто-то может это заметить. Потому что она совершенно не знает, что делать со своей красотой.
Хотя бы эти волосы. Большинство девушек отдали бы за такую внешность состояние, а Марта? Хвостик или коса, и все. И косметика! Я моложе ее на 3 года, но это я сказала ей, что в мире есть нечто большее, чем пудра и тушь. И этим она пользовалась неумело. И всегда, сутками она читала книги. Что в этом странного, что ни один мальчик никогда не смотрел на нее?
Мне всегда было смешно, когда к ней приходили коллеги, и я играла маленькую сестренку. Я не могу жаловаться – Марта никогда не ревновала. Обычно мы обе смеялись над моими поклонниками. Я понятия не имела, что у нее на этом фоне такие комплексы.
- Вот увидишь, - говорила она, когда я, по ее мнению, преувеличивала обольщение, - найдет коса на камень.
Я не могла бросить так легко
Петр был приятелем Марты и не поддавался на мои фокусы. Я знала почему-именно Марта интересовала его. Я тогда встречалась с Григорием, но оскорбленное честолюбие сделало свое дело. Я изо всех сил старалась, чтобы он обратил на меня внимание - никакого эффекта. Я наконец успокоилась, и через несколько недель Марта призналась мне, что влюблена. Через полгода они заговорили о свадьбе. Ну, я ревновала.
- Не рановато ли, сестренка? – заявила я в тот день, когда Петр по-старомодному предложил родителям ее руку – - вы знакомы меньше года. Что ты о нем знаешь?
- Оля, мне не нужно ничего о нем знать. Я люблю его, – улыбнулась она с такой нежностью, что у меня закружилась голова.
– У тебя нет большого опыта в этом вопросе, – продолжала я, сама не знаю зачем. Я не хотела их разлучать. Может быть, меня только раздражало, что марта относилась к этому своему чувству как к какой-то святости, как к чуду, которое случается реже, чем победа в тотолоте.
- Опыт тут ни при чем, – засмеялась она, - сама увидишь, когда влюбишься по-настоящему.
О, нет! Этого было слишком. То есть, по ее мнению, Гришка не любит по-настоящему?
- Дура ты, и все, – проворчала я. - Ты еще удивишься, когда твой любимый Петя от тебя сбежит. Мне он кажется таким, а в этом вопросе опыта отказать мне нельзя.
Я действительно не хотела этого
Мы поссорились, но через несколько часов я извинилась перед ней, и все было в порядке. Но через две недели Гришка расстался со мной. Я возвращалась домой злая на весь мир. И вдруг, уже на нашей улице, я увидела Петра. Он стоял под каштаном и целовал какую-то девушку. "Какая свинья", - подумала я и в ту же секунду наконец расплакалась, – конечно, больше над собой, чем над Мартой, но всегда.
Я подошла вплотную-черт бы меня побрал этот придурок. Интересно, как он себя поведет? Он равнодушно посмотрел на меня, и мне стало глупо так на них пялиться. Потому что это был вовсе не Питер-тот же силуэт, та же куртка, похожие темные, распущенные волосы. И все. И я побежала к воротам. Я вбежала на кухню и наткнулась на Марту.
– Что с тобой случилось, - при моем виде тарелка, которую она вытирала, вылетела у нее из рук.
Да, уже несколько лет она не видела меня такой взъерошенной. Я не собиралась признавать свое поражение.
Через день-два я собиралась объявить, что рассталась с Гришей. Но ведь не сейчас. Теперь даже моя наивная сестра не поверит мне. Ну и я придумала. Я подробно описала ей сцену под каштаном, умолчав, конечно, о концовке и своей ошибке. Так, Впрочем, - по ошибке, - я собиралась объясниться, Когда дело всплывет.
Не вышла. Потому что моя сестра не плакала, не отчаивалась. И ни на секунду не усомнилась в моих словах. Она оставила на столе немытые тарелки, чего с ней не случалось, наверное, с шести лет, и заперлась в нашей комнате. До конца дня она не сказала ни слова. Утром она ушла на работу, а когда вернулась – намного позже обычного – сообщила родителям, что рассталась с Петром.
- Он пытался поговорить с ней. Я знаю, что он пытался. Он дважды ждал ее у дома и под работой. Она ни разу не обменялась с ним ни словом. Она проходила мимо, словно его и не было, а когда он звонил, просто вешала трубку.
– Слушай, - начала я однажды, потому что не могла смотреть, как он устает – - может, все не так, - объяснила я. - Поговори с ним...
- Не о чем говорить. И прошу тебя, не трогай больше эту тему - такой Марты я совершенно не знала. Куда-то пропала та застенчивая девушка. Теперь, из нас двоих, она была жестче. В ее голосе было что – то такое, что я не решалась ни продолжать этот разговор, ни – тем более-признаться в своей вине. Впервые в жизни я чувствовала себя плохо.
Я пыталась заглушить угрызения совести, помогая Марте с домашними делами, от которых всегда уклонялась, но это мало что давало. В конце концов я убежала из дома. Ну, не буквально. Просто, когда появилась возможность, я сменила работу и уехала в другой город. И вот там, на автовокзале, однажды я столкнулась с Петром. Он только что вышел из машины и поздоровался со мной вполне дружелюбно. Не может быть, чтобы он не знал. Мы немного поговорили. Он спрашивал, как мои родители...
- А как Марта? Она уже родила? - спросил он, вдруг глядя куда-то в сторону.
- Как она родила? Ну, все-таки... - начала я и вдруг все поняла. Кроме того, почему Петр так быстро, слишком быстро, на мой взгляд, ушел в отставку.
Я чувствовала себя ужасно
- Сейчас, - я дернула его за рукав, – садись, - я сама открыла дверцу машины и села.
- Слушай и не перебивай – - начала я, когда он с глупой миной сел за руль. - Потому что, если ты прервешь меня, я не смогу рассказать тебе то, что тебе нужно знать.
Короткими отрывистыми фразами я рассказала ему все. Без обиняков: о Гришке, о той паре под каштаном и о том, как я решила скрыть свое поражение.
- Думаю, я тебя убью – - процедил он сквозь зубы и схватил меня за плечо.
- Отпусти, оторви мне руку – - попросила я.
- Я должен оторвать тебе голову. И себе тоже. Знаешь, что она мне сказала? Что она встретила парня и беременна от него. А я, как идиот, поверил. Она оскорбила мою мужскую гордость, и я даже не подумал, что это невозможно. Не с Мартой. Она могла бы перестать любить меня, но она наверняка сказала бы мне об этом, прежде чем ложиться спать с кем-то другим. А потом я еще благородно предложил ей считать этого ребенка своим, - он вдруг опустился на скамью и спрятал лицо в ладонях.
– Но... как ты мог не знать, что она не беременна? – я спросила.
- Последние полгода меня почти не было дома. Я бросил работу и уехал в Германию. Я заработал. Теперь здесь, в этом городке, я хотел открыть строительную компанию. Родители тоже ничего не знали, потому что еще в прошлом году переехали в деревню, к брату.
– И что теперь? – спросила я.
– Я не знаю. Ты думаешь, она все еще меня... – он замолчал.
– Да. И не думаю, знаю на сто процентов – - ответила я, и в этот момент мне в голову пришла сумасшедшая мысль.
- Слушай. Я собиралась ехать домой, потому что Марта обещала помочь мне с этими бумагами – я похлопала папку с документами – родителей нет дома, они поехали к тете, а Марта взяла выходной. Вот мои ключи. Езжай и не возвращайся без её руки.
Я бы хотела, чтобы все было хорошо, как раньше.
Он уехал, а я вернулась в квартиру. Некоторое время я сидела, уставившись в телефон, наконец подняла трубку. Прошло уже более 40 минут. Он должен быть там. Я набрала номер.
- Алло – - услышала я в трубке спокойный голос Марты.
- Марта? Это я – начала.
– Почему ты звонишь? Ты должна была приехать – - удивилась она.
- Знаешь – – я глубоко вздохнула, - я должна тебе кое-что сказать.
- Погоди, кто-то звонит в дверь, - перебила она меня.
- Нет, это ты подожди. Только одно предложение! – я позвала. - Послушай, я... Я правда не хотела, и мне очень жаль...
- Но за что? – не поверила.
– Скоро узнаешь. Прости меня, если можешь – - я повесила трубку...