НАЧАЛО.............. Часть 23; Часть 24; Часть 25; Часть 26; Часть 27
ЧАСТЬ 28
Я встала, как вкопанная, боясь двинуться с места.
- Нельзя так сразу. Мы с тобой почти год вместе.
- Три с половиной месяца.
- А помнишь, я… мы на курсах по вождению встретились, даже за одним столом сидели. А потом я тебя на турбазу приглашала. Ты не поехал. Только в третий раз согласился.
- Да? Прости.
- Почему прости? А помнишь, мы под дождь попали?
- Помню, промокли до нитки.
- Да-да! Потом выпили да Эдик косячок по кругу пустил – сразу хорошо стало.
- Не помню.
- А утром… Помнишь, что было утром?
- Помню. Прости. Зря всё это…
- Зря?!
Я давно узнала персонажей диалога, и именно из-за этого не могла сделать ни шагу. Асе не стоило труда найти Арсения.
Послышалось шуршание и приглушенный всхлип. Я представила, как туроператорша открывает свою диоровскую сумочку, достает благоухающий парфюмом платок и прижимает к набирающим влагу глазам.
- Не плачь… пожалуйста… не надо… - простонал Сеня, подтвердив мои домыслы.– Ну, подними голову… покажи свои малахитовые глазки… серые… Ну, улыбнись… пожалуйста…
Я сделала шаг назад, чтобы скрыться от влюбленной пары незамеченной, но урчание в моем вопящим от голода животе выдало меня.
Арсений и Ася враз, как по команде, сделали шаг в сторону, и вот – я перед их взором. Я только и успела, что повернуться к ним профилем.
- Красавица! - воскликнула Ася, и я почувствовала в ее голосе издевку. Черт! Я повернулась не тем боком, - осознала я, но было уже поздно.
– Откуда эта сумасшедшая? – скривив губы, добавила она.
- Разрешите пройти, - с вызовом сказала я и, высоко подняв подбородок, сделала два уверенных шага. Третий уверенным у меня не получился, пятка, соскользнув с сабо, заставила меня накрениться подобно палубе тонущего корабля. Упершись в стенку, я выпрямилась и, стараясь держать спину прямо, продефилировала по коридору и толкнула дверь с табличкой «Директор».
Опустившись в кресло, я пододвинула сервировочный столик к себе поближе и взяла деревянные палочки. Как ни странно, я с первого же раза я сумела ухватить жаренный то ли большой пельмень, то ли маленький пирожок, пальцами - лист салата. Еще раз палочками - пельмень-пирожок, другой рукой - салат.
Хруст-хрум, хруст-хрум. Сеня, Ася. Жених, невеста. Третий лишний. У меня синяк. Когда я ем, я глух и нем.
Пяти минут не прошло, как я опустошила две тарелки. Вытерев руки о салфетку, я было потянулась к чайнику, как дверь распахнулась. На пороге стояла Ася. Ее глаза сверкали сталью, рот ощерился. Действительно, как у рыбы пираньи, - подумала я.
- Ах ты, стерва. Зря я тебе вчера глаза не повыцарапывала, - завопила она с порога.
- Ася, прекрати. - Большая ладонь опустилась ей на плечо, но Ася передернула плечами, и ладонь соскользнула вниз. Вытянув подбородок, Ася шагнула через порог.
Я толкнула ногой сервировочный столик, от одного моего движения он откатился в сторону. Путь для Аси был открыт. Но Арсений, обогнув ее, стал между нами.
- Наташа тут не причем, - твердо сказал он. – Дело только во мне… в нас.
- И столик на двоих не причем, - кивая в сторону, вскрикнула Ася. – И твой телефон вне досягаемости. Я с трудом достала пригласительные билеты. Помнишь, я про прием говорила?.. Администрация устраивает прием на теплоходе. Должен быть мэр и…
- Его скаковая лошадь, - вставил Сеня, и ни один мускул не дрогнул на его бледном лице.
- При чем здесь лошадь? – вытаращила глаза Ася.
- А причем здесь мэр?
- Это важно для дела.
- Какого дела?
- Ты ж говорил, что у тебя есть сложности, - захлопала густо подкрашенными ресницами Ася.
- Сложности всегда есть. В любой сфере деятельности. У отца много проблем, вот и взялся ему помочь.
- Помочь?! Хорошо… Это твой бизнес? – она развела руками.
- Капитал отца, я просто управляющий. Пока нерентабельного ресторана.
- У тебя оклад или процент с прибыли? Ах, да, прибыли нет. Ладно… не важно. – Сделав кратчайшую паузу, она словно сменила регистр и заговорила тоненьким, чуть писклявым голоском. – Сенчик, не хочешь с мэром – ладно… потом. – Она вплотную подошла к нему и взмахнула руками, будто хотела взлететь.
- Ася, послушай. – Арсений схватил ее за запястья.
- Я только хотела тебя обнять, - с мольбой в голосе сказала она.
- Не надо, Ася. – Арсений покачал головой, продолжая удерживать ее руки.
- Почему? Недели не прошло, как ты спал со мной, а сегодня даже обнять не хочешь. Что случилось? Тебя как будто подменили… сглазили… – Ася развернулась в мою сторону с таким видом, словно готовилась к схватке с ведьмой. – Хочешь сказать, что эта… эта… Ха-ха. Ха-ха. - Она рассмеялась деланным смехом. – Да она мне в подметки не годится.
- Ни в какие подметки я точно не гожусь, это верно. - проворчала я, вставая. – Я пойду.
- Иди, иди. Катись колбаской, синь перекатная.
Последнюю фразу она явно сказала зря. Во мне словно черт проснулся. Спиной опершись о стенку, я как можно грациозней скрестила руки на груди. Весь мой вид должен был выражать полное пренебрежение.
- А вот и не покачусь, - сказала я. – Кстати, не тебя, а меня Арсений пригласил на ужин при свечах.
- Арсений. Тебя? Ужин? При свечах? - Она обвела взглядом кабинет, застряв глазами на темной панели телевизора, затем уставилась на сервировочный столик. – Время вообще-то обеденное. И со свечами прокол, - ехидно усмехнулась она.
Арсений шагнул к стеллажу, взял в руки толстую свечу. Чиркнула зажигалка, и слабый огонек замерцал у него в руке.
- Сенечка, ведь ты говорил, что у нас серьезно, - не сводя взгляда с колеблющегося пламени свечи, пробормотала Ася.
Язычок пламени в руке Сени дрогнул. Он поставил на сервировочный стол толстую свечу. Язычок пламени, пошатнувшись, выпрямился.
- Сенчик, дорогой, я не могу без тебя. – Ася взмахнула руками и, одним прыжком преодолев расстояние, обхватила его за шею.
Я оторвала спину от стенки и шагнула вперед.
- Прощай, Арсений, - твердо сказала я.
Вежливо отстранив Асю, он шагнул мне навстречу. Его глаза за стеклами очков блестели.
- До сви-да-ния, - отчетливо произнес он. Он взял меня за кончики пальцев и, высоко приподняв, поцеловал руку.
- Я больше не могу… не могу… надо успокоиться… надо… - Ася схватила себя за виски и, шатаясь, опустилась в кресло около сервировочного столика.
- Арсений, спасибо, - сказала я, продолжая ощущать своей рукой жар его ладони. - За хлеб, за соль, за любовь, за ласку.
Ася подняла голову. Она сверкнула глазами, по лицу прошла судорога, словно говоря: "Ты сделала мне больно. Я страдаю".
Внезапно мне стало стыдно. Я вторглась в чужое пространство и бессовестно пошла по головам, вернее голове…
Еще раз взглянув на Асю – поникшие плечи, согнутая шея, горькая складка у рта.
- Ася, ты ничего плохого о нас не думай. Мы с Сеней случайно встретились. Просто мы знакомы давно, еще со студенчества. – Я медленно пошла к двери и уже у порога обернулась и тихо, чтобы слышал только он, сказала, - Очень жаль, что мы тогда не узнали друг друга.
Арсений удержал меня в проеме двери.
- Не поздно сейчас нам узнать поближе друг друга. Мне так хорошо с тобой, - понизив голос, добавил он. – Вчера я словно проснулся.
- Вообще-то ты заснул, - улыбнулась я.
- Что такое? Значит, ты, стерва, моего жениха к себе в постель затащила!
Я увидела, как медленно, словно тяжеловес со штангой, Ася поднимается с кресла. В одной руке – тарелка, в другой - чайник. – Думаешь, рыжими патлами потрясла – и он твой?! Ах, ты шлюха!
Я едва уклонилась от летящей на меня тарелки.
- Ася, прекрати! – Арсений бросился наперерез, чайник угодила ему в живот и он, согнувшись пополам, рухнул на колени.
- Ася, успокойся. - Я подняла руки вверх, словно прося пощады, и голосом психиатра, говорящего с буйным больным, сказала. - Всё нормально. Не надо так волноваться. Все было корректно. Он сделал мне компресс. Ты не думай ничего плохого… Мы просто спали.
Пустая чашка пролетела над моей головой. Гулко брякнувшись о стенку, чашка срикошетила по моей спине. На несколько минут я зажмурилась в ожидании новой атаки, но ни чашек, ни тарелок в мою сторону больше не летело. В кабинете воцарилась тишина.
Я открыла глаза. Арсений обнимал Асю за плечи. Она медленно, словно давно репетировала, подняла голову. В ее глазах стояли слезы. Розовый отсвет от свечи лег на ее лицо, белокурая грива волос колыхнулась, губы раздвинулись.
Мне показалось, что она улыбается. Действительно, она улыбалась. Еще бы! Взгляд Арсений словно приклеился к ней. Он разжал объятия и провел рукой по ее волосам. Взмах покрытых водостойкой тушью ресниц – и отражающая блики слеза медленно скользнула по ее нежной, как персик щеке.
Прекрасная игра, - подумала я. – Только крупным планом снимать. Но тут я вспомнила, как в драмкружке по сигналу режиссера мы должны были заплакать. Режиссер все махал и махал руками, но ни я, ни Милка так и не смогли выдавить из себя ни слезинки. Наоборот, нас неукротимо разбирал смех. Нет, заплакать так сразу и так красиво – можно лишь по-настоящему.
- Я пойду, - тихо, словно боясь кого-то разбудить, сказала я, схватила сумочку и ринулась за дверь.