Считается, что каждый человек, появляющийся в нашей жизни - учитель! Некоторые встречи дарят опыт, умение различать добро и зло, творческим людям - навыки выживаемости. А некоторые похожи на недоразумение! Когда нужно сделать выводы, но не получается...
За год до поступления в ГИТИС я по рекомендации педагога по вокалу поступил на подготовительные курсы. В день прослушивания стоя в очереди познакомился с Ильёй. Он был смешной, в веснушках и с рыжими волосами торчащими во все стороны. Его не до конца мутировавший голос то басил, то срывался на крякающий писк. Илья уже занимался на курсах в предыдущем наборе, а потому с легкостью отвечал на любые вопросы о них.
Я начал посещать занятия, мы с Ильёй пересекались, общались и на почве интереса к жанрам оперетты и мюзикла стали приятельствовать. Позже я поступил в институт, он пошел учиться в музыкальный колледж. Илья был уникальным компаньоном! В те годы мы выручали друг друга, добывая пригласительные и льготные билеты в театры. Например, чтобы купить льготные билеты в Большой театр, нужно было отстоять в очереди ни один час. Нас спасала взаимовыручка: я приезжал, занимал очередь, отзванивался Илье, он подменял меня, я уезжал на занятие в институт, позже возвращался, он уходил, а в 18-30 мы становились счастливыми обладателями билетов и шли смотреть спектакли!
Позже мы прошли прослушивание в небольшую антрепризу и ездили на репетиции в Подмосковье. В это время Илья показал себя как замечательный коллега и приятель. В дни репетиций он мог в последний момент появиться на пороге маршрутки, занять своё место, и неожиданно достать пакет с горячими тостами. Угощал не жалея. Мог подарить редкий сборник нот. Однажды подарил на День Рождения книгу Герарда Васильева, причём с пожеланием и автографом автора. А на следующий год красивый восточный нож, что, если верить в приметы, делать категорически нельзя...
Вскоре нас пригласили в один самодеятельный проект, к тому же на одну роль. В те годы выбирать роли не приходилось. Нужны были «галочки». Мне же казалось, что ситуация сложилась замечательная: будем подстраховывать и выручать друг друга. Примерно в это же время в жизни Ильи появилась девушка Даша. Она была значительно старше, в разводе, не привлекательная, но с собственным жильём. Даша сначала объявила себя продюсером юного дарования, а позже и о том, что они с Ильёй сыграют свадьбу.
Одновременно я репетировал самую первую версию «Аладдина», готовил к показу на фестивале. Играли впятером: я, Миша Калганов, Кристина Карпушова, Вероника Бирюкова и Илья. В назначенный день Илья не явился. На звонки не отвечал. Мы думали, что с ним что-то случилось. Но неожиданно дозвонились до Даши, которая сообщила, что запретила ему участие в проекте. Кое-как вчетвером показали, что смогли показать, и получили на память «диплом участника фестиваля».
Приближалось время премьеры проекта, в котором мы с Ильёй делили одну роль. Неожиданно меня пригласила на разговор руководитель проекта, сообщила, что Илья и Даша сказали ей что-то такое, после чего выпустить на сцену она меня не сможет. Но в качестве благодарности за потраченное время готова презентовать два билета на премьеру.
Через год я репетировал у Терезы Дуровой мюзикл «Летучий корабль». Меня рекомендовали в проект гениальный педагог по вокалу Юлечка Рассудова и сам Маэстро Максим Дунаевский. Костюмы Севрюковой, декорации Рыбасовой, потрясающий коллектив, замечательный театр! Проект - мечта! Тереза Ганнибалловна - человек магнетический! Время, проведенное в этом театре, счастливейшее!
Незадолго до премьеры в проект взяли Илью и всё вокруг стало меняться. Первой перестала здороваться пианистка Ольга Яковлева, чуть позже дирижер Максим Гуткин стал отводить глаза при разговоре. За день до премьеры меня вызвала к себе Тереза Ганнибалловна и сообщила, что она меня не увольняет, что контракт и пропуск действительны до мая, но есть ряд причин, по которым в спектакле я сыграю только если Серёжа - второй исполнитель роли - заболеет.
В то время я участвовал в мюзиклах «Любовь и шпионаж», «Лукоморье», проектах масштабом поменьше, но «Летучий корабль» был желанным настолько, что словами не передать! В одну реку нельзя войти дважды, но если бы сегодня вдруг позвонили и срочно вызвали на замену, я, кажется, в миг вспомнил бы каждую мизансцену и реплику!
Прошло некоторое время и случилось невероятное: меня вызвали в бухгалтерию и выплатили очень крупную сумму денег! Так Тереза Ганнибалловна, несмотря на то, что отказалась от моего участия в проекте, исполнила все финансовые обязательства. Илью же из театра вскоре попросили на выход - группа ведущих артистов пришла в дирекцию и сообщила, что работать с ним отказывается.
Мы не виделись несколько лет, но неожиданно меня пригласили в крупный мюзикловый проект, где Илья оказался моим соседом по гримуборной. За это время он мог бы повзрослеть, но дури только прибавилось: он сжигал в общей микроволновке поп-корн, засыпал в мультиварку рис и включал без воды на полную мощность, после чего закулисье заполнялось дымом. Выбегал обнаженным в закулисье, приносил в гримуборную из дома разных животных, мог подолгу стучать кулаком по столу, кричать и биться головой о стенку, провоцируя приходы коллег из соседней гримуборной, сопровождающиеся нецензурной лексикой. Я делал вид, что меня там нет, общался с Ваней Раком и Денисом Сдвижковым, уходил пить «Несквик» с Андреем Школдыченко, общался в коридоре с Сережей Сорокиным и Рустимом Бахтияровым. Но судьба сама провоцировала Илью на ревность - я играл спектакли ежедневно, а его выпускали на сцену для дублирования ролей крайне редко.
Однажды мы с Ваней после поклонов застали Илью плачущим в гримуборной. На моём столе лежал лист с нарисованным оккультным знаком, воткнутой в него иглой и брызгами крови. Оказалось, что Илья хотел сделать мне своеобразное предупреждение, истыкал себе все пальцы иглой, но кровь почти не шла. Посмеялись с коллегами и забыли.
А через некоторое время меня чуть не уволили. В тот день я вел занятия в академии, отработал дневную репетицию и играл вечерний спектакль. Илья сидел на скамейке запасных и не знал чем себя занять. В антракте я пришел перегримироваться, переодеться и глазами пробежаться по тексту второго акта. Илюша встал у двери и начал ей громко хлопать. Я в тот день был так вымотан, что дважды довольно грубо попросил коллегу перестать шуметь. Илья подскочил ко мне, вырвал головной микрофон вместе с шапочкой для парика и волосами, вцепился в горло, обхватил ногами за талию, запрыгнув на меня, дважды ударил кулаком в лицо и заорал, забрызгивая слюнями: «Ну, давай! Покажи своё истинное лицо!» Я в этой ситуации повел себя как героиня одного из монологов Верки Сердючки, которая «не любит, когда её долго просят», и «делает». Я сделал то, что, наверное, нужно было сделать, когда он не явился на фестиваль. Тестостерон и кортизол скакнули в моей крови, и Илья полетел... Сначала в одну стену, потом в другую, в шкаф, в зеркало, в его стол, в мой стол... Параллельно он выдирал мне оставшиеся волосы, мазал грим на белую рубашку и наматывал микрофонный провод мне на шею. Прибежавшие на его крики девочки-костюмеры настолько не ожидали увидеть меня в такой ситуации, что как вкопанные стояли и смотрели пока не появился продюсер.
Антракт задержали, меня пригласили для объяснений в офис, где Илья уже рассказал свою версию событий не догадываясь, что у звукоцеха запросят микрофонную запись происходившего в гримуборной. Меня отпустили сыграть второе действие спектакля, позже я написал объяснительную. Оштрафовали на очень приличную сумму, но, наверное, это тот случай, когда «Боже, спасибо, что взял деньгами». Илья заткнулся и сидел смирно ещё пол года, изредка выходя на сцену. Коллеги же в мой День Рождения зная, что я не смогу потратиться на угощения, сами накрыли роскошный стол. Люди необыкновенные! Счастьем были и этот спектакль, и встреча с людьми, работавшими в нём!
Вспоминая Илью в первые годы знакомства я не могу найти ответа на то, что же могло с ним случиться. Он горел театром, прорывался в институт, внимательно смотрел спектакли, мечтал о сцене и с легкостью получал работу там, где не брали крутых профессионалов. Когда творчество ушло, а интриги, баловство и желание «зеленить» на спектаклях обернулось головной болью для постановщиков? Я не вижу его и не хотел бы увидеть вновь. Но если бы он попросил проанализировать его ошибки прошлого, то я ответил бы цитатой из песни Анастасии Максимовой: «Но не смотри, не смотри ты по сторонам. Оставайся такой, как есть...» Он мог найти свою уникальную нишу, обозначить ни на кого не похожий типаж каскадного амплуа, а в итоге потратил полтора десятка лет на борьбу с ветряными мельницами и придуманными врагами...
