– Палыч, расскажи, ты хотел воевать? – спросил я Палыча про Чечню.
– Никто не хотел. Любая война – это плохо. Это тогда я был моложе, кровь в жилах закипала, я думал, что борюсь за правое дело. Я думал что защищаю мирное население, помогаю обездоленным. Мой отряд брал метр за метром ценой крови бойцов, а в итоге о нас забыли. Только с возрастом приходит понимание того, что любая война – это лишь передел денег. Идейные войны давно закончились. Все хотят власти, влияния, денег. И все. А самое обидное состоит в том, что история любой войны всегда одинаковая. Неважно, кто в ней был виноват, кто прав, потому что когда прозвучал первый выстрел ты не поймешь чья кровь пролилась сейчас. Ты не знаешь еще того, какие последствия будут у войны. Все надеются закончить ее быстро и не думают о том, сколько людей, женщин и детей погибнет. Но каждая война в итоге заканчивается одним и тем же – все садятся за стол переговоров. А сколько судеб было разрушено – всем уже наплевать. Ведь в войне не участвуют те, кто ее развязал, – с тоской закончил Палыч.
– Но ведь сейчас совершенно другая война? – спросил его я.
– То, что происходит сейчас, сложно даже войной назвать. Эти твари появились из ниоткуда. Мы не знаем их цели, а лишь догадываемся и прислушиваемся к древним легендам. Сейчас идет битва за выживание, –резюмировал Палыч.
Мы вошли на первую улицу деревни. Она казалась абсолютно пустой. Жизнь давно покинула эти заросшие травой и порослью дороги.
Из всех домов, которые тут раньше были, уцелевших осталось совсем мало. Деревянные домики покосились от времени, заборы упали, кое где крыши провалились. Окон и дверей в большинстве домов попросту не было. Надеяться на то, что мы сможем что–то найти в домах не стоило, так как судя по всему эту деревню покинули уже очень давно. Да и целью нашего визита было не найти что–то, а лишь переждать время до эвакуации на базу военных. Мы прошли немного глубже по улице, пока не наткнулись на несколько более–менее целых домов.
– Здесь кто–то был, – тихо сказал Орлов указывая на примятую траву. Судя по всему кто–то из людей искал убежища в этих местах, потому как монахи следов не оставляют, а псы это делают куда заметнее.
– Нам нужно найти дом, в котором мы сможем остаться. Миша, Палыч и Антон идут проверять два уцелевших дома с правой стороны улицы, я и сержанты пойдем проверим три дома с левой стороны. Девушки, Саша и двое оставшихся солдат – остаётесь здесь, мы все сделаем быстро, – скомандовал Орлов.
Все разбрелись по кучкам. Спустя минуту Орлов со своей группой уже скрылись в темноте первого дома.
Мы дошли к домику, который был первый у нас на очереди. Я уже хотел было войти в дом, как Палыч взял меня за плечо и оттащил назад:
– Еще успеешь побыть героем, – сказал он и вошел в дом первый. Я согласился, и подняв свой автомат, направился вслед за ним.
Дом был не большой, лишь 3 комнаты, так что обойти его не составило труда. Палыч пошел в спальни, я в зал, а Антон пошел в свою любимую комнату – на кухню.
В зале на полу лежало старое барахло: рамки от старых фотографий, куски посуды, какие–то тряпки. В комнате стоял прогнивший диван и в углу лежал упавший от времени шкаф.
Я не стал его поднимать, что бы не спровоцировать лишние звуки, как произошло в случае с Лерой. Сейчас вблизи мы не видели тварей, но береженого Бог бережет.
Через минуту ко мне подошел Палыч и Антон.
– Все чисто, – сказал каждый из них.
Мы вышли на улицу и направились ко второму дому. Недалеко стояли ребята. Антон махнул Маше рукой, на что она засмущалась, а Саша, как старший брат, нахмурился и шепнул ей что–то на ухо, отчего девушка немного пригрустила.
– Обидешь мою дочь – отдам монахам на обед, – шутливо произнес Палыч через спину Антону.
– Да я чего? Я хороший и порядочный, – отнекивался он.
– Ага, знаю я вас, городскую молодежь. Что сейчас у вас ценится? Деньги? Гульки? Беспорядочные половые связи? Айфоны? Не надо нам этого. Мы народ простой. У нас семья, доверие и любовь на первом месте, –сказал Палыч.
– Ну а я чего. Я серьезный, – ответил Антон.
– Пойдем, серьезный, – с улыбкой фыркнул Палыч и мы вошли во двор второго дома.
Этот дом было свежее, чем предыдущий. Рядом с домом стоял сарай и постройка для животных.
– Ну что, каждый возьмет на себя по постройке, или пойдем вместе? –предложил Антон.
– Я немного переживаю за ребят. Я пойду к нашим, кто остался на улице, проверю, все ли у них хорошо. Сами справитесь? – переживая спросил Палыч, – не хочу больше бросать детей.
– Конечно, все будет хорошо, – согласился я.
Мы с Антоном пошли в хозяйственную постройку. Старый развалившийся амбарный замок не создал нам препятствий. Войдя не обнаружили ничего странного. Сгнившие доски, бывшие загоны для животных, полки для куриц. Ничего особенного.
Мы вышли и направились к сараю.
– Знаешь, все пока слишком тихо и хорошо, – сказал Антон.
– Не сглазь. Мы не спали сутки, я хочу уже прилечь и выспаться как следует хоть где–нибудь, – нервно ответил я.
Мы подошли к сараю. Дверь была не запертой. Я вошел первый. Сарай представлял собой небольшое хозяйственное помещение, где раньше хранились инструменты. Антон прошел немного вглубь, я рассматривал полки недалеко от входа.
– Миха, скорее сюда, – услышал я голос Антона.
Я подошел к нему. Антон стоял и смотрел как вкопанный на стол. На пыльном столе, у которого ножки прогнили почти до самого основания, лежала новая цепь и веревки.
– Это же... Это же не хозяева оставили тут много лет назад? –переживая спросил Антон.
– Я не знаю, но судя по всему тут кто–то был. И почему–то я не очень хочу знать кто, – ответил я Антону, – пойдем проверим дом и скорее вернемся к своим. Нам не стоит тут задерживаться.
Мы вышли из сарая и пошли в дом. Дверь была заперта, но после легких усилий поддалась. Открыв дверь мы увидели длинный коридор. На полу среди пыли были следы. Я четко понял, что здесь кто–то недавно был.
– Твои комнаты слева, мои справа. И будь осторожен. Мы не знаем, кто гостевал тут до нас, – направил я Антоху.
– Пшшш. Принял, – сделав звук рации сказал Антон.
Первой моей комнатой была кухня. Обвалившиеся полки с разбитой посудой, старый холодильник, уже неизвестной марки, умывальник с подвесным краном. Все говорило о том, что здесь жили очень давно.
Я уже было собрался выходить из кухни, как услышал чей–то стон. Я остановился как вкопанный и пытался прислушаться к источнику звуков. Он шел из под пола. На полу в другом конце кухни лежал развалившийся стол. Было заметно что крышку стола недавно кто–то двигал. Я поднял крышку и увидел люк в погреб. Люк был завязан веревкой, которую я с легкостью размотал. Я открыл крышку погреба. Луч света резко осветил то, что находилось внизу. Из моих рук выпал автомат. От увиденного мое тело сковали сильные эмоции.
