На том свете вам всегда предложат меню. Но какое?
Я очнулся в больничной койке как всегда – в наручниках, прикрепленных к стене….
«Значит, опять в «приграничном» состоянии», - подумал я, припоминая, как сюда попал…
Как же меня это бесит. Все нормальные люди, просыпаясь, сразу вспоминают-кто они такие, а свои сны, хоть убей - не помнят. Со мной же всё наоборот. Кто я в жизни – еще не вспомнил. А вот то, что мне пригрезилось, яркой панорамой заполонило мою голову. И мягко, но настойчиво касается моего лба, словно тихонько стучится, напоминая мне про муторный каждодневный для меня труд – анализ.
И я знаю, что пока не просканирую все детали, пока не разложу всё по полочкам, так и буду прикован к постели бессловесным облаком, наблюдая словно с неба за нормальной жизнью в палате. Мимо меня будет клубится земная реальность, проходить врачи, заниматься своими делами санитары, убираться дежурные… Все они будут между собой общаться, переговариваться, некоторые даже смеяться…Может быть даже шумно, весело – что поделать, даже в реанимации люди привыкают вести себя как в жизни. Они работают, сплетничают, рассказывают анекдоты, передвигаются. А я…
Буду возвышаться среди них как гора среди равнин. Такой же неподвижной и безмолвной… и вспоминать. Вспоминать и думать… И пока не надумаю, пока не вспомню всё, что со мной произошло в жизни, до того как оказался вот в этой конкретной кровати, так и буду валяться бледной изломанной куклой, напоминающей привидение…
И со мной также будут общаться как с привидением…то есть- не замечать. И пока я…Так, что-то я зациклился, что-то мои мысли уже по второму кругу пошли, стоп!
Усилием воли ныряю в последнее недавнее воспоминание, от которого я привычно отталкиваюсь и по проторенному руслу, словно по высохшей реке, мелкими шажками, иногда в стороны, иногда пятясь раком…но восстанавливаю мозаику своей жизни.
- Детство, учеба. Работа. Успехи и неудачи…эксперименты, ошибки…Выстраданные личным опытом алгоритмы комфортной для меня жизни. Внезапная болезнь…путь в больницу.
- Потеря сознания и прыжки за грань…О, вот они мои якоря… и мои лагуны среди бескрайнего океана…порядка и хаоса.
- Мои приключения на том свете…словно сказки из книжек, перечитанные мною множество раз в детстве…словно эпизоды из видеофильмов моей юности…
Короче, без бутылки не разберешься! А я ведь не пью…Или - запойный алкоголик, просто забыл об этом?.. Да нет, вроде… тогда что за… как бы помягче - сюрреалистическая дребедень из низкосортных видеоклипов вперемежку с американскими ужастиками?
Что за реквизит - костыли и палки, которыми я дерусь со своими встреченными «врагами». Что за танцы со смертью?.. Стоп, второй раз!
«Какие сны в том смертном сне мне снятся?» – перефразирую я немного слова любимого мною Высоцкого в роли незабвенного Гамлета…
Так, Высоцкий… Я его почему-то всегда сравнивал с Крамаровым, почему? Они же такие разные?
Где Гамлет и Дон-Жуан, а где – эпизоды, пусть и отточенные, типа – «Мертвые с косами стоят…и тишина!». Во…Вот и суть. Не в длине ролей дело! А в чём? Не в музыке же...
Музыка! Вот оно…Главное.
«Музыка в душе. Я ее предал. И потому так умер» …
От этой мысли мое тело в реальности вздрогнуло. Слова Савелия Крамарова вызвали во мне какой-то отклик, воздействую на мою физику, он занял центральную область в моем мозжечке, засиял, словно солнце…
Наручники, тихо звякнув, опали с худых, воспаленных рук… Мое истончившееся белое тело начало потихоньку покалывать, принимая более-менее нормальный физический вид.
Серые облака вокруг меня постепенно таяли. Уши наполнял родной гул больницы. Вот за окном проехала машина, вот – отворилась дверь и прошелестели шаги, приближаясь…
- Лежите, лежите, не надо подниматься, вам пока нельзя это делать, у вас еще нет сил…- щебечущий девичий голос приятной музыкой отзывался у меня в голове. – Ой, а чего это вы улыбаетесь?
- Музыка… Я смаковал это слово, словно пробуя его на вкус.
Музыка. Она была в его манере говорить, даже когда он не пел – это я о Высоцком Владимире. Она была почти во всех его ролях. Она была также и в ролях у Савелия. Крамаров пел, даже когда молчал. Во всех своих эпизодах. Да, не громкая… но веселая и нежная одновременно, не зря же в него женщины влюблялись! Она должна быть и в их жизни. Музыка…больших артистов…
Вот о чем мне пытался сказать Савелий. Вот о чем он мне еще расскажет, дожидаясь, когда я к нему еще приду, исполнив его просьбу. Кстати, о просьбе… Надо ее обязательно выполнить. Надеюсь, что придумаю как! Надеюсь, что музыки моей души на это хватит…
- Потому что нельзя, -шепчу я девушке, что меряет мне температуру.
- Что-что? - Переспрашивает она. – Не слышу.
Новенькая. Не знает, что я не могу говорить. Жестом показываю дать мне ее планшет. И когда он попадает в мои руки – пишу ей. А потом пальцами рук изображаю знак-сердечко.
- Потому что нельзя…быть красивой такой – читает она. Поднимает на меня глаза и мило краснеет. – Ой, да ну вас!
А я откидываюсь на подушку и мысленно хохочу.
Я знаю! Я теперь знаю главный секрет смерти. Это - печать жизни! Она есть у всех больших людей…И пусть не все из них это осознают. И иногда предают её. Но…
Додумать это «но» я не успеваю. Девушка вкалывает мне что-то, и я начинаю погружаться в дрему… После которой можно и не проснуться… Но я знаю…
- Он такой красивый, когда улыбается…- говорит девушка кому-то. Кому? Я не успеваю запомнить. Но мне это и не надо. Я знаю…
- Да. Жаль, если он умрет…- отвечает её подруга.
«Я не умру. Я знаю. Как теперь знаю и то, что часть «печати жизни» есть и на мне. Пока только в форме «костылей». Которые пару раз меня уже выручили. Но я понял - почему. Я все понял…Пусть это будет мой «маленький секрет». Который поможет мне остаться в живых, не потерять память… выполнить просьбу Крамарова… И…
«СДЕЛАТЬ ЭТОТ СЕКРЕТ БОЛЬШИМ ОТКРОВЕНИЕМ».
«Странно. Разве это я подумал? Надо это обмозговать» ... И это было последней моей мыслью. Последней на сегодняшний день. Но настанет вечер – я проснусь. Я это знал точно…