Мороз пробирал до самых костей. А в корчме меж хуторов, что на перекрёстке трёх дорог была, народ шумел. Тепло тут, хмельно и сытно. А коль надо, так и с ночевой на постой можно остановиться.
Корчмарь, тот ещё заводила. То состязание придумает, кто кого перепьёт. Победителю кружка браги, а проигравшие за всё выпитое платят. А то другое состязание учудит. Кто картошку быстрее почистит. Победителю кружка браги, а самому корчмарю ведро картошки начистят просто так. Весело, если так рассуждать.
Напивались некоторые до беспамятства, до визга поросячьего, до валяния свинского. Но, должное отдать, всегда по счетам своим платили. А всё от того, что с грустью помнили историю, что с Гордеем случилась. С тем, что в четверти дня на хуторе у реки жил. Ну, знать должны вы его, хотя бы со слов других. Нет?
Гордей завсегдатаем в корчме был. Хоть мужик и не старый, а выпить не дурак, да и пожрать тоже. А кулаками уж как любил помахать, то хлебом не корми. И начинал споры кулаками, и заканчивал. Вот только платить за выпивку, ой как не любил. Подумаешь, кружкой больше, или меньше. Кто там считает? И так в привычку вошло это у него, что и вовсе задарма привык напиваться. То присоседится к кому, а то нарочно драку затеет шумную, да под шум этот и пропадёт не заплатив. А потом и начинает юлить, вроде сам, вот этой рукой, из вот этого кошелька монеты доставал, да на блюдо положил. А кто уж умыкнул?
И вот, вышел он как то из корчмы. Мороз стоял такой же, как сейчас. Ветки трещали. Домой собрался топать, да не далеко отошёл. Стоит по нужде, снег жёлтым разрисовывает, и вслух размышляет.
- Холод то какой, аж струйка мёрзнет. В такой холод бы чего покрепче, да позабористее. Эх, кто б кружечку поднёс бы сейчас такую, чтоб мне её до самого дома хватило. За такую услугу и всего кошелька не жаль отдать.
Да только проговорил он, как голос позади. Дескать, держи, мил человек. Не сложно мне.
Обернулся Гордей, а там мужик стоит и кружку ему протягивает деревянную, не большую. Вроде глотков на пять.
- Спасибо тебе, мил человек. – отвечает Гордей, кружку берёт и вроде залпом выпить хотел. Да только, вот чудо, сколько не пьёт, а та не пустеет. Да и брага там такая забористая, такая вкусная, аж на слезу пробивает.
- Нравится? – спрашивает мужик.
- Нравится. Ой как нравится. – говорит Гордей и обтерев усы рукавом протянул кружку владельцу.
- Нет, нет. Оставь пока у себя. Тебе до дома хватит. Ты её у изгороди своей оставь, да плату обещанную не забудь в неё опустить. – ответил мужик, спиной повернулся и пошёл по дороге.
Удивился Гордей. Диво какое. Ну да ладно. Идёт по дороге, песни поёт, да из кружки сербает. Тепло в жилах, весело в голове. Так до дома и добрался без приключений. Да как к изгороди своей подошёл, так в последний раз глоток и сделал. Опустела кружка. Поставил он кружку подле, да и домой, спать завалился. Да только как солнце село, проснулся Гордей от того, что в бок его кто-то пихает. Хотел было вскочить и кулаками помазать по щекам шутнику такому, да только глаза открыл и опешил. Стоит над ним мужик тот.
- Мил человек. Ты кружечку то оставил, а плату обещанную забыл. Помнится, кошелёк обещал ты.
- Да как же? Что-то ты попутал. Я вот этими руками, сам лично весь кошелёк в кружку твою и опустил. Видать, умыкнул кто-то. Ну, тут уж не моя печаль. – отвечает Гордей.
- Твоя правда. Нечего тут тебе печалиться. – отвечает мужик. – Бояться тебе надо!
Обратился мужик волком шестилапым и давай на Гордея наступать. Испугался тот, прощения просить начал. Кошелёк свой достал, перед зверем бросил на пол. Возьми, мол. Обратился зверь вновь в мужика.
- За плату, спасибо. А вот за то, что обмануть ты меня хотел, быть тебе моим слугой. Будешь мне год служить. Коль хорошо послужишь, прощу тебя и награжу. Получишь ты в награду кружку эту. Да полной она будет всегда, как только пожелаешь. А вот бежать тебе не советую. Найду. А коль найду, лик твой себе приберу.
Погоревал Гордей, да делать нечего. Просветлела голова, осознал, что с силой гнилой связался. Знать, год в рабство. Да только мужик про рабство и не говорит ничего. Так сказал, что должен Гордей после заката выходить на поляну и служить ему. А поутру свободен, до следующего заката.
День не спал Гордей, всё думал, как обмануть силу гнилую. Да только в голову не пришло ничего. Как солнце к закату скатилось, пошёл он на ближайшую поляну.
Стоит, хозяина своего ждёт. Кругом снег лежит, ветер посвистывает. Смотрит Гордей, а в темноте светлячок летит. Да только откуда взяться ему. Зима.
Покружил светлячок меж снежинок, а это и не светлячок вовсе. Мужик тот, что Гордея в слуги себе записал, стоит. Да так всё, вроде и стоял он тут.
- Ты, - говорит мужик – за мной сейчас лети. На ту сторону плоского озера нам. – сказал, и вроде не было его. Селезень на снегу сидит. Вспорхнул в небо и в сторону плоского озера и полетел.
- Да, а я как? – только и успел проговорить Гордей, да сам не заметил, как тоже селезнем обратился и уже по небу, за хозяином своим крыльями молотит. Внизу и озеро показалось, вода замерзшая, туманы странные. В обычное время даже по льду, напрямки, озеро это пересечь не быстро. А тут вон как, крыльями помахал, уже и тот берег.
Опустились оба у хутора какого-то, да оба людьми обратились. Под окошком бани притаились. Смотрит Гордей, а в бане девка парится.
- Слушай сюда. – говорит хозяин. – Мне в баню не войти, банник меня не пустит. Жаром своим прогонит. Всё потому, что правило такое у нас, на чужое хозяйство не покушаться. А ты человек, тебе можно. Прокрадись и выкрали у девки волосок, да мне принеси.
- Да как же я? – только и успел пробормотать Гордей. Глядь, а он уже жук навозный. В щель шмыгнул, по предбаннику прошкрябался, да в саму парную и забрался. Затаился за кадкой и выжидает. Попутно девичьими прелестями любуется.
А девка, та ещё красавица. Кожа гладкая, волосы длинные, грудь упругая, как яблоки. Есть на что посмотреть. Выбрал момент, порхнул на полок, волосок откусил и обратно, к хозяину. Как из бани выбрался, так сразу человеком и обратился.
Похвалил хозяин Гордея. Обратно той же дорогой вернулись, а там и зорька красная.
На следующий вечер стоит Гордей на поляне, а мимо заяц бежит. Да только не заяц это, а хозяин перед ним. Зайца, вроде как, и не было.
- Знаешь ты теперь, куда тебе лететь. Отправляйся туда же, да умыкни у той девки перо из подушки. Да чтоб к утру был! Опоздаешь, в полёте в себя обратишься и о землю, в лепёху расшибёшься. А вовсе надумаешь не возвращаться, жить тебе до заката останется. – наказал хозяин.
Делать нечего. Опять селезнем обернулся Гордей и на ту сторону озера. Как на месте был, мышью обратился, да под завалинкой шмыгнул. Нашёл путь в опочивальню девичью, да перо с подушки её утянул. Простая работа.
Хотел, было, назад, но задержался. Девицей полюбоваться решил. Так как раз на лавке косу расплетала, да в зеркальце на ножке смотрелась.
Забрался Гордей на лавку, ближе к девице, любуется. Да так случилось, что бдительность потерял. Девка гребень своё на лавку бросила, да прямо по хребту Гордею в облике мышином и попала. Тот от неожиданности в сторону метнулся, да не в ту. Зеркало с ножки сбил. Звон раздался, осколки полетели.
Начала девка осколки поднимать, да палец и порезала. А Гордей то уже и сам забыл, чего он тут. Кинулся помогать и сам не сразу понял, что облик свой принял.
Смотрит девка, а в опочивальне её парень возник. Не то, чтобы совсем юный, но и не старик ещё. Не то, чтобы красавец, но и не урод. Испугалась девка, да не то, чтобы кричать, а так, глаза округлила. Да Гордей и сам знатно перепугался. Так, что на мгновение забыл речь человеческую. Ну, ничего, быстро в себя пришёл.
- Не бойся меня, девица. – говорит. – Зла тебе не сделаю. Не за тем я. Послал меня хозяин мой, перо из подушки твоей умыкнуть. И более ничего, поверь.
- Да я не сильно то, и боюсь. Тебе вот, бояться надо. Если тятя или братья войдут, ты костей не соберёшь и зубы в ладошке домой понесёшь. – отвечает девка. – Ты колдун или другая, какая сила гнилая?
- Да какой я колдун. Гордей я. По глупости на год во служение к мужику странному попал, что сам обращаться в разное умеет, да меня такой силой наделил.
- Правда? А ну, обратись белкой! – говорит девка. Да только и договорить не успела, а нет парня, вроде и не было. Зато белка на полу сидит, перо в лапках держит. – А в ежа? – глядь, а не белка там, а ёж пыхтит. – А в меня!
Смотрит девка на себя, как в зеркало глядится. Ну, и не отличить. Интересно ей стало. Начала она просить, чтоб Гордей в комнату отца её вошёл и спокойной ночи пожелал, вроде она это сделала. Ну а, чего нет. Вышел парень, да в комнату отца девки постучался. Заглянул, сладких снов пожелал, и обратно.
Весело девке стало, да и Гордею радостно. Только вот, спешить надобно. Попрощался он с девицей и в окно селезнем улетел. Да только прощание их не долгим было. На следующий вечер вновь хозяин отправил парня. Попросил нитку от простыни принести. А в следующий вечер булавку. И так каждый день продолжалось.
Гордей и не против того был. Да и Задора, так девицу звали, тоже радовалась. Хутор то у отца её отдалённый, гостей мало, а женихов ещё меньше. Каждый вечер она Гордея ждала. Он ей истории рассказывал, что по ту сторону озера происходили. Сама она дальше изгороди своей и не была нигде. Ну а, отдать булавку, или ленту от платья, или пуговицу, или ноготь срезанный, то плата не большая за компанию хорошую.
Да вот только, как это бывает, влюбились друг в друга оба. Да так, что чуть Гордея это не сгубило.
Один раз очень сильно задержался он у Задоры. Обратно мчался, как мог, и только земли коснулся, так и солнце встало. Чуть-чуть бы опоздал и разбился. Но, впредь умнее был. Стал он не в селезня обращаться, а в ястреба. У того крылья быстрее. Так и год почти прошёл.
Сидят как то в опочивальне Гордей с Задорой и планы строят. Всё рассказывает парень, как срок службы на хозяина закончится, продаст все, что у него есть, наймёт провожатого через озеро и свататься приедет. Задора рада таким словам, да Гордея учит, как с братьями и отцом себя поставить надо, чтоб не погнали, а наоборот, приняли его, как родного.
Посидели, помиловались, да Гордею пора. Дала ему Задора зубец гребня своего, что хозяин на этот раз заказал, так и улетел он соколом.
Летит к дому, а сам думает о том, что ещё одну ночь отработать осталось и свобода. Только вот, сомнения одолевать начали. Не обманет ли перевёртыш?
Как прилетел, так отдал заказ хозяину, а тот и говорит.
- Год почти прошёл. Ты службу свою так исполнял, как надо. Завтра последний заказ принесёшь, награжу тебя и ступай с миром.
И, вроде, хорошо всё заканчивается. Да вот только не спокойно на сердце у Гордея. Шибко всё легко и просто.
Весь день парень по хате своей метался, вечера с нетерпением ждал. Даже раньше положенного на поляну заветную прибежал. Холод лютый, а ничего. Ждёт.
Смотрит, а по снегу змея ползёт красная. Только не змея это вовсе, и не ползёт. Хозяин то его идёт.
Подошёл, маленькую бутылочку протянул и говорит.
- Сегодня обратись комаром и каплю крови у девицы возьми, да в бутылочку припрячь. Кровь ту мне неси. А после свободен ты, как ветер.
- Хорошо, хозяин. Но, раз служба моя заканчивается, позволь узнать, чего я целый год всякую ерунду тебе приносил? Зачем это? – говорит Гордей.
- А тут просто всё. Завтра у меня день рождения. Значимая дата. Исполняется мне столько лет, сколько дней в году. Да у народа моего, у многоликих, в этот день разрешается жениться. Надо заранее девку приметить, чтоб девственной была, да за год умыкнуть у неё столько всякой безделицы, сколько дней в году. Последней безделицей капля крови девственной будет. Всё это в один котёл бросить надо, водой залить, вскипятить да искупаться в той воде. После чего, как только увидит она меня, влюбится.
Гордей как это услыхал, чуть заикаться не начал. Хотелось ему кулаком промеж глаз хозяина своего отоварить. Да так, что бы тот к Кондратию отправился. Но, хватило ума не делать так. Не прибить так просто такого, это и так ясно.
- А коль не девственницей она окажется? – спрашивает хозяина.
- Ну, коль так, то не подействует колдовство моё. Не влюбится. А насильно в жёны брать не можно нам. Законы строгие! Не то, что ваши, людские. Ну ты, давай тут языком не чеши, лети уже.
Послушался Гордей и к Задоре. Прилетел, в окно постучался. Впустила она его, а как он собой обратился, бросилась к нему на шею. Да вот, смотрит, а тот мрачнее тучи.
Начала спрашивать, да он всё и рассказал.
- Не бывать тому. – говорит Гордей. - Не понесу я ему кровь твою. До последнего с тобой останусь, а к утру над озером закружу. Как солнце встанет, обращусь собой и об лёд. Пусть потом многоликое чудище гадает, от чего так вышло.
- Зачем же так? – говорит Задора. – Он же сказал, коль девицей я не буду, не выйдет ничего.
- Ну, так, только ты же девица? – спрашивает Гордей.
- Я то? Я девица. Но ведь это и исправить можно. Ночь длинная, а на дело такое не хитрое много времени не потребуется. – улыбнулась девка, да рубаху ночную с себя и скинула. Да как с невинностью покончено было, капнула крови своей в пузырёк, да Гордею передала.
Летит Гордей обратно, душа ликует. Отдаст заказ хозяину, тот кружку ему передаст заветную, да и разойдутся. А там пускай гадает, где ошибся. Да только вот к поляне подлетел, а хозяин уже и там.
- Принёс? – спрашивает.
- Как всегда, принёс. – отвечает Гордей.
- Хорошо, что принёс. – тихо говорит многоликий. – Плохо вот, что обмануть ты меня решил. – с этими словами обратился многоликий в зверюгу мохнатую, да ручищей огромной за глотку парня схватил и над землёй поднял. – Ты себя хитрецом считаешь? Да только не так это. Глупец ты. Думаешь, случайная наша встреча год назад была? Я давно тебя приметил и уверен был, что обманешь ты меня с платой. Этого мне и надо было. Да и этого обмана, что сегодня ты сотворил, ждал я. Будь ты умным, ты бы всё выполнил, как надо. Кружку бы в подарок получил, хоть и очень дорогая она. Но, уговор – есть уговор. И сам бы пьян до конца дней своих был, и людям бы брагу продавал. Серебром был бы по пояс засыпан. А мне бы колдовство моё было и невеста. А так, испортил ты колдовство моё. Но, оно даже и лучше. Без колдовства всё проще. Обещал я лик твой забрать, коль службу не выполнишь, так и сделаю. А тебе воробьём быть до конца жизни. Только жизнь воробьиная короткая.
Смотрит Гордей, а перед ним уже не чудище мохнатое, а он сам. А сам Гордей воробьём обернулся. Швырнул его многоликий в снег, обернулся селезнем и полетел на ту сторону озера.
Очухался воробей, и тоже туда. Только на крылышках таких маленьких быстро не полетать. Добрался только к следующей ночи. Как не пытался облик человеческий принять, не вышло. На окно сел, смотрит, а в хате свадьба уже. Сидит Задора в платье невесты, а рядом с ней многоликий в облике его. Задора глаз с многоликого не сводит, счастьем на лице светится.
Прыгал Гордей по окну, чирикал, в раму стучал клювом, да бестолково всё. Не слышат его. А в ночи морозы ударили крепкие, так он и уснул на том окне, да не проснулся больше.
Вот так вот и закончилась история эта. Кто на той стороне был, поговаривают, Задора та счастлива замужем. Детей нарожала, хозяйство большое. Муж у неё на все руки мастер. Только вот, не знает она, что не Гордей это, а многоликий. Да ну и ладно. Главное, что счастлива.
А в наших местах мужики с тех пор каждую кружку выпитую считают и серебром платят. Кто его знает, кого на таком в следующий раз сила гнилая поймает?
__________