Я подобрать попробовал слова.
Прошарил старой лупой сотни словарей,
Но не нашёл и толики того, чем так забита голова.
От этого на сердце лишь печальней и грустней.
От мысли, что я не могу расставить
В порядке нужном буквы, ноты, сердца стук,
Дыханье ветра и безмерные мои заботы.
А вдруг ты просто не поймёшь меня. А вдруг?
Писать я пробовал стихи, в палитре акварелью разыграться,
Вообразив себя эпохи декаданса мастера руки
Кистями, что так страждут до твоей души добраться.
Я в твою честь построил бы огромный, как усадьба, синий дом,
С молочной баллюстрадой и льняным аркером,
Что бы благие твоим именем дела твоирились в нем.
И был бы он для изучающих наследие примером.
Я попросил бы ветер в твою честь устроить шторм,
Что зеркало океаническое поднял б в небо!
Семи морям (стыдливо малость) я б признался в том,
Что компасом своим всегда тебя лишь ощущал, где бы я не был!
Но только в голове лишь ноги топают по потолку,
Последние осколки люстры с хрустом разминая.
Мне нечего сказать: слова все накрепко прилипли к языку.
Но вижу, ты насквозь меня уже увидела без них, родная.