Продолжение. Начало здесь.
Наташка осталась жить. Но жила она по-прежнему в реанимации, куда Кирилла Александровича не пускали. Правда, доктор, с которым они общались только по телефону - поймать его было невозможно, сообщал обнадеживающие вещи. Речь понемногу восстанавливается, паралич тоже пройдет. С памятью будет сложнее. Все-таки длительное пребывание под наркозом, реакция организма на оперативное вмешательство, совокупность факторов...
Кирилл Александрович потихоньку приходил в себя. ---Это ничего, - думал он, память восстановится, когда она приедет домой. А если не восстановится, мы начнем все заново.
Через несколько дней ему разрешили пройти в палату. Он увидел женщину с забинтованным лицом, шеей, с синими от уколов руками. Она спала. Кирилл Александрович решил, что ошибся палатой и хотел выйти, но медсестра, которая его сопровождала, сказала, что это Наталья Ивановна. Это не было Натальей Ивановной - Кирилл Александрович каким-то шестым чувством, в существование которого не верил, ощутил отсутствие в комнате его Наташки. Он постоял, поцеловал синюю худую руку, которая не была Наташкиной рукой и вышел.
И даже запах кожи был совсем не Наташкин. Кирилл Александрович подумал об этом вскользь, но додумать эту мысль было невыносимо тяжело и он стал думать о будущем, когда все станет так, как раньше.
***
Кате Кирилл Александрович больше не доверял, но уволить ее не решался. Кто знает, как отнесется Наташка к тому, что он уволил ее Катю, когда придет в себя.
Он по-прежнему ездил в больницу, целовал руку чужой забинтованной молчащей женщине, она смотрела на него сквозь бинты и повязки и этим ограничивалось их общение. Наташка все-таки потеряла голос, однако врачи обещали, что голос вернется.
Катя открыто моталась в больницу дважды в день, утром и вечером, ничего подозрительного в ее поведении Кирилл Александрович больше не замечал, и уже сам не был уверен, не нервное ли напряжение сказалось на том, что он заподозрил Катю.
Через три недели после своего первого визита в больницу, Кирилл Александрович вернулся домой и понял, что Катя подготовила все к возвращению Натальи Ивановны. В спальне стояли свежие цветы, в холодильнике лежали продукты, которых прежде в их доме не водилось - диетический творожок, что-то протертое, кисель, отвар шиповника и нечто еще непонятное, напоминающее своим видом больницу и страдания.
Кирилл Александрович даже не знал, рад он или нет, тому, что молчащая женщина-мумия окажется у них с Наташкой дома. Наташкино отсутствие от приезда мумии не прекратится - в этом Кирилл Александрович был совершенно уверен.
***
Кирилл Александрович приехал домой в обед, чтобы взглянуть на жену.
Она уже лежала на кровати в своей спальне и Катя хлопотала рядом с ее телом. Бинтов стало меньше. Наталье Ивановне уже разрешили говорить, но вместо ее мягкого, какого-то байкового голоса из чужого тела выходил только свистящий шепот.
Шепот этот касался не Кирилла Александровича - Наташка его не узнавала. Шепот касался только ее тела.
-Пить... Поверни... Холодно...
Кирилл Александрович спросил Катю, не надо ли ей в помощь нанять сиделку. Катя сказала, что никто чужой ей не нужен, и Наталью Ивановну она выходит сама.
У Кирилла Александровича навернулись слезы и он ушел к себе, размышляя, насколько обманчивым может оказаться впечатление о человеке. Вот и про Катю он думал, что она работает у них исключительно из-за денег, завидует их положению и в душе негодует из-за того, что что она, такая молодая и красивая, а хозяева жизни - они, а не Катя.
И вот теперь, когда Катя спокойно могла сбыть Наталью Ивановну на руки сиделке, выяснилось, что она к ней привязана.
А у Кирилла Александровича все было наоборот. Он старался как можно меньше бывать дома и как можно реже заходить в спальню к жене. Она по-прежнему никак не реагировала на его присутствие. И пахло в спальне не родной Наташкой, а лекарствами.
Однако Катя уверяла, что после его визитов Наталья Ивановна чувствует себя хуже, беспокоится и нервничает.
Кирилл Александрович уже не отсылал Катю как прежде - все-таки присутствие даже такой Натальи Ивановны устраняло неловкость, которую чувствовал Кирилл Александрович, находясь наедине с Катей.
Вечером, когда Катя подавала ему чай, он попробовал с ней поговорить о Наталье Ивановне.
-Как вы думаете, Катя, будет ли она когда-нибудь прежней нашей Натальей Ивановной?
-Кирилл Александрович, мужчины очень трудно переносят болезнь своих жен. И это не их вина, просто они к этому не приспособлены, и очень страдают от своей беспомощности.
Если бы у вас была возможность отдохнуть где-нибудь месяц-другой, мы с Натальей Ивановной встретили бы вас во всей красе. Да и ей было бы легче от сознания того, что вы не присутствовали при ней, когда она находилась в таком вот, растительном состоянии...
-Не знаю Катя, не будет ли это предательством...
-Кирилл Александрович,- серьезно сказала Катя - предательством будет, если от перенапряжения вы сломаетесь и тогда, когда ждать останется совсем немного, оставите Наталью Ивановну насовсем. Поверьте, так обычно оно и бывает.
И Катя, как будто они с Кириллом Александровичем, сразу же поменялись ролями после этого разговора, не дожидаясь его просьбы достала из буфета длинный стакан, плеснула в него немного "Гордона", достала из холодильника лед, опустила его в стакан И, не обращая внимания, на руку Кирилла Александровича, которую он протянул было за стаканом, щедро налила в него тоника, а бутылку с джином подчеркнуто старательно завинтила и понесла в бар.
На следующий день после этого разговора Кирилл Александрович заметил, что фотографии Натальи Ивановны, которые висели у него в кабинете и в его спальне, исчезли.
Катя не стала ждать вопросов и явилась к нему с докладом.
-Я убрала фотографии Натальи Ивановны. Вам надо пощадить себя. Она встанет с постели другой и вы прекрасно это знаете. Надо пощадить и ее. Вы же знаете, до того как поступить на работу к Вам, я работала в модельном агентстве. Если Наталья Ивановна будет не против, мы вместе с отличными фотографами сделаем новые. И они будут значительно лучше.
Кирилл Александрович хотел вспылить, но подумал, что Катя сделала то, на что он бы не решился. Катя предложила то, что он не осмелился бы сделать - уехать сейчас, когда... Значит, Катя смелее и умнее, значит, Катя дана ему на то, чтобы продержаться и пока надо ее слушаться. И Кирилл Александрович в то же утро, когда убраны были фотографии, отдал распоряжение секретарю.
-Дина, найдите турбюро, которое по сходной цене предложит индивидуальный тур куда-нибудь на средиземноморье. Отдельный коттедж, никаких гостиниц. Все равно, какая страна, только чтобы туземцы были не очень экзотичными, или бы их не было в зоне отдыха вовсе. Недель на 5-6. Срочно.
Через несколько дней Кирилл Александрович садился в самолет Петербург-Неаполь, он уже совершенно уверил себя в том, что отдохнув в Италии, вернется в прошлое. А на пороге его встретит прежняя расхристанная, толстенькая, облитая своими любимыми духами Наташка и молчаливая, незаметная, кроткая Катя.