Город Серпухов, один из сотни тысяч старинных русских городов. Раскинувшийся на правом береге реки Оки в 93 верстах от Москвы. За свою почти 700-летнюю историю много повидавший город, как и все города России, переживал и 1917 год.
До октябрьских событий 1917 года никогда не знавший бурных расцветов город жил своей рутинной размеренной жизнью. Близость к Москве определяла и жизнь и занятия всего населения города. С одной стороны Москва влияла на рост города, ну, а с другой «успешно» тормозила его культурное и социальное развитие. Купечество с превеликим удовольствием строило здесь фабрики и заводы, извлекая из этого предприятия солидные дивиденды. При этом мало был интерес купечества в культурном и бытовом развитии населения. Не заботились купцы и о благоустройстве города, сами же благополучно проживали в Москве.
Такое развитие событий устраивало крупнейших фабрикантов Коншиных, Мараевых, Рябовых, Игнатовых, Мясниковых и других. В Серпухове насчитывалось 45 фабрик, заводов и мастерских, на них работало практически все население города. В городе было построено и работало 11 бумагопрядильных ткацких фабрик, 4 ситценабивных, 5 ситцепечатных мастерских, 3 ватных фабрики, 2 суконных, 3 парчовых, 6 лесопильных завода, 2 чугунолитейных, 2 цементных, 2 кирпичных, 3 химических, 2 свинцово-белильных и красильно-отделочных. Лишь только на фабриках Коншиных работало свыше 15 тысяч рабочих, т. е. более 50% всех рабочих Серпухова.
Под предлогом работы на оборону фабриканты не упустили момента увеличения рабочего дня при сохранении прежней заработной платы, мотивируя тем, что большие суммы денег уходит на пожертвования для армии. Взрослый рабочий зарабатывал 10-12 рублей в месяц, женщина 5-6 рублей, дети, чей труд широко использовался на производстве, зарабатывали 3-4 рубля. «Стимулом» для поощрения детей к работе были узаконены подзатыльники и тумаки как действенное средство. Изредка хозяин платил 5-6 рублей детям преуспевающим на ответственном участке, а самый высококвалифицированный рабочий мог зарабатывать по максимуму 93 копейки в день, при этом никаких мер по охране труда не принималось. Но и это было еще не все. Была в разы ужесточена система штрафов, которую с успехом практиковали на предприятиях, плюс талонная система оплаты труда, это когда 50-80% выплачивалось талонами харчевной лавки. И рабочие были вынуждены приобретать в лавке не нужный товар и реализовать его скупщикам за бесценок для получения наличных денег.
В кошмарно-тяжелую жизнь рабочих разнообразие вносили пьянка и скандалы. Драки и мордобои были не заменимым атрибутом фабрично-заводской жизни рабочих. Лишь немногие рабочие читали газеты и журналы, лишь единицы посещали библиотеку. О культурном состоянии города можно судить по таким цифрам: 22 церкви, 2 монастыря, 7 учебных заведений, 2 гимназии и 5 начальных школ. На медицину и врачебные нужды в то время выделялось и тратилось 332 рубля в год, зато на строительство новых церквей и на нужды церковно-монастырские выделялись огромные суммы местными фабрикантами.
Огромные прибыли фабрикантам приносила война.
1) С каждого рабочего шло взыскание денег на помощь семьям, потерявшим кормильца на войне. Но эта помощь оказывалась не всем и не каждому, да и составляла эта помощь всего 2 рубля в месяц, остальное шло в казну фабрики.
2) Завышались закупочные цены на производимый товар.
3) Увеличение рабочего дня для рабочих, 2 бесплатных часа.
4) Увеличение штрафов как наказание для рабочих.
5)Сдача в аренду территорий воинским частям.
Нечеловеческое положение, неудачи на фронте все чаще и чаще вызывало у рабочих недовольство. Рабочие уже открыто высказывали свое неудовольствие войной и своим положением, тяжелыми условиями труда и малой заработной платой. Все чаще звучало неудовольствие властью и хозяевами. Усилению недовольства рабочих способствовали организация и деятельность военно-промышленных комитетов.
Военно-промышленные комитеты практически полностью были созданы из меньшевиков-оборонцев. С помощью комитетов фабриканты надеялись взять рабочее движение Серпухова под свой контроль, влиять на рабочих самым непосредственным образом во избежание стачек и забастовок, но военно-промышленные комитеты не оправдали надежд фабрикантов.
Уже в середине 1916 года рабочие на Рябовской фабрике, а затем и на Новой Мызе отказались отчислять деньги в пользу семей мобилизованных на войну и потребовали от фабрикантов целевого отчисления средств на нужды этих семей. Рост цен середины 1916 начала 1917 года вызвали затруднение с продовольствием. Многим семьям стало трудно выживать, участились полуголодные обмороки, на рабочих местах влекшие за собой тяжелые производственные травмы и смертность. Трудно сейчас представить те невыносимые условия, в которых доводилось жить рабочим.
Война все глубже усугубляла и без того тяжелое положение рабочих, ввергая их в пучину бесправия и нищеты. Терпению их приходил конец. Стихийные выступления и неудовольствие проявлялось все чаще и чаще, приобретая политический окрас. На фабриках и заводах стали появляться подпольные кружки, искавшие связи с большевиками, усилилась агитация и пропаганда против войны, против самодержавия. Но пока еще в Серпухове не было оформленной партийной большевистской организации, она только зарождалась. Подпольные кружки действовали на Новой Мызе, на фабрике Рябова, на лесопильном заводе Коншиных, а бывший народный дом у Варгинского моста превратился в центр рабочего движения в Серпухове. Интересный факт был рассказан товарищем Цецилией Бобровской. При встрече нового1917 года на квартире врача Михайлова она показала в среде передовой серпуховской интеллигенции, привезенную из Москвы большевистскую прокламацию о грядущей революции и лишь только меньшевики подняли ее на смех, не поверив в революцию 17 года.
1 марта серпуховская интеллигенция уже знала о начавшейся революции. Меньшевики, эссеры и кадеты пытались это событие сохранить в тайне. Для получения последующих указаний в Москву был направлен Рубан (председатель уездной земской управы, помещик-кадет). Однако тайну сохранить не удалось.
2 марта Серпухов узнал о февральской революции. Рабочие фабрики Рябова (ныне фабрика им. Ногина) в 2 часа дня вышла на манифестацию с целью рассказать всем о свершившейся революции. Решив бросить работу идти демонстрацией в город. На Новой Мызе к ним влились рабочие: Новоткацкой фабрики, фабрики Каштанова, Шляхова, воинские части, морская бригада, красильно-отделочная фабрика. Из чайной Коншина рабочие выбросили портрет царя и царицы и торжественно сожгли их. Началось братание с солдатами и матросами, пели Марсельезу. Так рабочие Серпухова встретили весть о февральской революции, положившей начало великому русскому перелому.
Лидерами революционного движения решили выступить перед собравшимися массами рабочих земец-меньшевик Михеев и прапорщик Макаров из местного гарнизона (тоже меньшевик). Выступая перед рабочими, они сразу же выдвинули в качестве председателя временного исполнительного комитета в Серпухове либерала Рубана, которого решили спешно отозвать из Москвы. Наговорив много и подробно ни о чем, Михеев и Макаров призвали рабочих разойтись по домам. Однако вопреки всем их ожиданиям рабочие выдвинули политические требования, при этом освистав самовыдвеженцев. Мира, хлеба, земли, свободы, скандировали рабочие и солдаты. Большевики призывали к выборам в советы рабочих депутатов. Уже на следующий день 3 марта рабочие депутаты стали собираться в Народном доме за Нарой. Меньшевики и эссеры так же приняли участие в выборах в совет. В Серпухове к концу войны и земство и городская управа немного играли в оппозицию против самодержавия и считались либеральными.
Между меньшевиками, кадетами и эссерами города Серпухова установились тесные контакты. Все они являлись оборонщиками. Они миром поделили между собой «сферы влияния», кресла и портфели, при этом договорившись придерживаться одной линии тактики и стратегии, что было весьма редким явлением между представителями разных партий в других регионах. В городской управе засели кадеты и меньшевики, в уездной земской управе – кадеты и эссеры. К этим трем партиям тесно примыкала и партия народных социалистов. Всем этим управленческим блоком руководили представители партии кадетов. Но кадеты всячески скрывали свою руководящую роль и действовали через шумных и суетливых эссеров и меньшевиков.
Первое же собрание рабочих депутатов в Народном доме за Нарой, проходило достаточно бурно. Меньшевики и эссеры настаивали на главенствующей политической власти в городе временного исполнительного комитета, который выдвинет городская и земская управы. Советы рабочих депутатов должны организовать на каждом предприятии представительства для защиты прав и интересов рабочих, остальные за работу к станкам. А сам совет рабочих депутатов может иметь лишь информационные функции.
Большевики же настаивали на том, что революция только началась, и что общегородской совет рабочих депутатов нужен как боевой революционный орган. После долгих прений и дебатов было решено от всех фабрик и заводов отобрать, 20 человек во временный исполнительный комитет общественных организаций. За общегородским советом рабочих депутатов сохранился контроль над деятельностью временного исполнительного комитета. Заседание исполнительного комитета состоялся в тот же день 2 марта, где большинством голосов эссеров и меньшевиков, вопреки протестам рабочих представителей, председателем комитета был избран кадет Рубан, секретарем – меньшевик Михеев. На заседании комитета рабочие требовали арестовать руководителя местного «союза русского народа» черносотенца и директора Серпуховской гимназии Холодковского. Холодковского отстранили от должности директора гимназии (в виде уступки рабочим) и отпустили восвояси под домашний арест, который так и не состоялся. Таким образом, местный орган временного исполнительного комитета и определился как верный спутник и союзник Временного правительства.
Истинный характер исполнительного комитета проявил себя перед рабочими уже на второй день 3 марта 1917 года. В этот день все заводы и фабрики были остановлены на 2 часа для выборов фабрично-заводских комитетов. Выбирали из расчета: фабрично-заводской комитет 1 представитель от 300 человек, в общегородской 1 депутат из 1000 рабочих. На особо крупных предприятиях и фабриках (Коншина, Рябова, Мараева и др.) в совет были избраны беспартийные рабочие, политические взгляды которых не успели определиться, и они могли легко попасть под влияние представителей других партий и течений. Лозунги большевиков имели влияние на рабочие массы и пользовались сочувствием, но как уже было выше сказано, большевики не сумели выступить на выборах достаточно организованно. В этом сказалось отсутствие в Серпухове накануне революции большевистской организации. В Серпухове работали большевики-одиночки и на отдельных фабриках существовали лишь подпольные кружки.
Рабочее движение Серпухова самостоятельно проходило болезненный путь самоорганизации и самостановления как отдельной единицы боевого отряда в борьбе за Великую пролетарскую революцию.
Список литературы:
1. И. Кокушкин, Две революции, стр. 34-35, «Московский рабочий», 1926 г.
2. «Московская провинция» в 1917 г.», изд. «Московский рабочий», 1927 г., А. Мишин, Воспоминания, стр. 140.
3. «Известия Московского совета рабочих депутатов» от 1 апреля 1917 г.
4. «Труд» № 8 от 25 марта 1917 г.
5. «Социал-демократ» № 17 от 25 марта 1917 г.
6. «1917 год в Московской области» Московский рабочий 1937 г.
7. Ленин В.И. т. ХХ, стр. 18, изд. 2-е
8. Ленин В.И. т. ХVIII, стр. 96-98, изд. 2-е
9. Протокол совещания активных работников московской окружной организации РСДРП(б) от 5 апреля 1917 года.
10. «Социал-демократ» № 64 от 25 мая 1917 г.