24 марта 1999 года началась операции НАТО в Югославии, и на Белград упали первые ракеты и бомбы.
Заканчивался март 1999 года. Самолеты коалиции, преодолевая заградительный огонь устаревших зениток югославских ПВО, прорывались к столице, сбрасывая бомбы на беззащитный город. Били по нефтеперегонному заводу в Раковицах, но несколько мощных взрывов прогремело и в центре. Ракеты разорвались на улице князя Милоша, разрушив несколько домов.
Студент Белградского университета Зоран Йовович оставался дома. Его покладистую и добродушную суку Микки сегодня, будто, подменили. Глухие хлопки разрывавшихся снарядов и оглушительный вой сирены пугали несчастную собаку, и Зоран, невзирая на риск, решил пренебречь убежищем и не покидать квартиры. Животное испытывало сильный стресс, к тому же ей давно хотелось. Жалобно поскуливая, она просяще смотрела на хозяина. Зоран жалел Микки, но ничего не мог поделать, пока натовская авиация не уберется восвояси. Наконец союзники отбомбились, прозвучал сигнал отбоя воздушной тревоги и, взяв Микки на поводок, он вышел из дома.
Выбежав на улицу, собака тотчас сделала огромную лужу на тротуаре. Пройдя сквер, Зоран увидел огромный столб дыма и пламени. Горел первый этаж старого здания Национального банка. Сам банк переехал в многоэтажную высотку в новом Белграде, но по каким-то, надо думать, весьма веским причинам, сохранил за собой и этот затейливый, в стиле модерн особняк, построенный в годы австро-венгерского влияния в Сербии.
Снаряд прошил крышу, прошел все этажи, и разорвался в подвале, где находилось хранилище. Пожарные еще не подоспели, и огонь с ужасающим шипением и треском, стремительно распространялся по деревянным перекрытиям великолепного особняка. Зоран подошел ближе. Сильный жар обдал его. Горячие волны ударяли в лицо, обнимали плечи, захватывали дыхание. Завороженный игрою огня, он в оцепенении стоял, глядя на беснующееся пламя. Вот, с надрывным хрустом полетели вниз прогоревшие балки и, издавая пронзительный свист, красные языки пожара заплясали в окнах парадных витражей операционного зала. Хлопок, и цветное стекло вдребезги разлетелось, осыпая звенящими брызгами размягченный асфальт. В ту же секунду, вырвавшееся на свободу пламя жадно набросилось на тяжелые бархатные шторы и, взлетев по ним вверх, достигло третьего этажа.
Заливистый лай рвущей поводок Микки вывел из забытья Зорана. От служебного входа, быстро набирая скорость, отъезжал армейский грузовик, наспех накрытый брезентовым тентом. Яростно лая, Микки бросилась вперед и неминуемо угодила бы под колеса мчавшейся машины, если бы Зоран не укоротил поводок. На углу автомобиль притормозил и скрылся за поворотом. Кромешную тьму озаряли всполохи огня, и Зорану показалось, что из кузова грузовика что-то выпало. Улица в том месте была запружена машинами, многие из которых горели.
Зрение не подвело Зорана. У перекрестка, прямо на проезжей части валялся надорванный холщовый мешок с сургучными печатями и пломбами Национального банка. Очевидно, он вывалился, когда грузовик поворачивал. Не колеблясь ни секунды, Зоран схватил мешок и побежал к арке ближайшего дома. Микки семенила рядом, норовя сунуть любопытную морду в образовавшуюся в холстине прореху. Взрывная волна вынесла как пушинку витую чугунину тяжелых, редко открывавшихся ворот, и через мгновение, он стоял у дверей собственной квартиры. Войдя в холл, он резко захлопнул дверь и трясущимися от нервного возбуждения плохо слушавшимися руками закрылся на все запоры.
В мешке он нашел запечатанные в полиэтиленовые упаковки банкноты желтоватого цвета. Разорвав одну из них, Зоран вытряхнул ее содержимое на пол. Цвет денег напоминал золотистый песок пустыни, по которому, подобно черным паукам, запутавшимся друг в друге, ползла прихотливая арабская вязь. Тщательно рассмотрев с десяток купюр, он убедился, что это кувейтские динары. Параллельные надписи на английском указывали это. Пересчитав деньги в одной упаковке, а затем, посчитав их самих, Зоран в изнеможении опустился на рядом стоявший стул. Под ногами шелестел миллион. Но это было еще не все! На самом дне мешка он нашел завернутую в материю плоскую металлическую коробку. - Это же сейф из ячейки депозитария! В нем наверняка бриллианты! - осенило его. Судорожно сглатывая слюну и смахивая испарину с выпуклого лба, он попытался открыть его, но снабженный кодовым замком контейнер не поддавался.
- А, черт с тобой! – бросив коробку, размашистым шагом он вышел из комнаты в поисках подходящего инструмента. Оказавшаяся в доме болгарка пришлась как нельзя кстати. На удивление дали электричество, и неуклюже орудуя болгаркой, ему удалось срезать угол контейнера. Зоран сильно встряхнул его, но из образовавшегося отверстия, как он не тряс контейнер, так ничего и не высыпалось. Тогда он решил срезать стенку целиком.
Сваренный из высокопрочной стали, корпус контейнера поддавался тяжело. Резак отчаянно скрежетал, вибрировал и предательски выскальзывал из рук, но укрощенный неистовым желанием Зорана, с ожесточением вновь вгрызался в металл, медленно идя вниз по самой кромке сейфа. Когда стенка контейнера отошла, из щели показалась усыпанная сияющим разноцветьем камней золоченая львиная лапа. Оторопь взяла Зорана. Как безумный смотрел он на великолепную когтистую лапу, бессмысленно перебирая сваленные на полу банкноты. Как заводной, раскачиваясь взад вперед на заунывно скрипящем стуле, он нащупал единственную, не выпитую бутылку в уже полностью опустошенном баре. – Пожалуй, пятьдесят капель не повредит, - подумал он и сделал пару глотков прямо из горлышка. Не выпуская из рук бутылки, он отпил еще. Действие алкоголя не замедлило сказаться. Мандраж отступал, голова прояснялась...
Да…! Повезло, нечего сказать! Нет, чтоб марки попались, гульдены, франки, доллары, наконец! Так нет же! А еще этот антиквариат привалил! - сетовал будущий бакалавр, смутно понимая, как распорядиться свалившимся на его голову богатством. – Выковырять камни и продать их по отдельности? Но для начала надо хотя бы знать, что они из себя представляют?! А как поступить с деньгами? Обменять? Но где?! Не у нас же в банке! А в Кувейт я пока не собираюсь! Ладно, по поводу денег можно поговорить с Миланом, а вот что придумать с этой диковиной?
Внутри лапа оказалась полой. Его рука вошла в нее как в средневековую рыцарскую перчатку; совершенно свободно, так, что можно было легко пошевелить кончиками пальцев. В холле, поймав свое отражение в зеркале, он стал корчить зверские рожи, размахивая во все стороны надетой на правую руку лапой. Напряжение пережитого схлынуло в одночасье, и дикий первобытный восторг обуял его. Он захватывал пачки денег, надетой на руку лапой, мелким бесом кружил по комнате и как древний охотник в ритуальном танце кровожадно радовался пойманной добыче. Сильно сжимая и разжимая пальцы, он не сразу заметил, как из-под львиных когтей вылезли острые, как бритва, лезвия, с которых закапала душистая, дурманившая сознание жидкость. Его голова закружилась, все поплыло перед глазами, и едва дойдя до кровати, он в беспамятстве рухнул на разобранную постель.
Яркие лучи весеннего солнца упрямо пробивались сквозь неплотно задернутые шторы. Они то и разбудили Зорана. Хоть постель была разобрана, он с удивлением обнаружил себя в ней одетым. Голова отчаянно звенела, во рту царили сухость и жжение. Вместо легкого нежного аромата, каким ему запомнился тот удивительный запах, густой, тяжелый и терпкий дух наполнял собой комнату. Волшебный аромат, нечаянно и так неосторожно выпрыснутый им, за ночь перегорел и напитал воздух резкими, удушающими испарениями. Перед глазами Зорана, с растопыренными во все стороны когтями на белой простыне пламенела великолепными градинами крупных рубинов та самая львиная лапа, едва не убившая его вчера. - Надо распахнуть окно! - глядя на чуть приоткрытую форточку, начал приходить в себя он, с отвращением отбрасывая скомканное, в расползшихся коричневых пятнах заскорузлой блевотины одеяло.
Слабый ветерок зашелестел в спальне, но его свежего дыхания не хватало и, высунув голову на улицу, он с жадностью вдыхал еще пахнувший гарью бомбежки теплый белградский воздух. - Теперь нужно надежно спрятать деньги и куда-нибудь убрать это чертово чудище! - отхлебывая из вчерашней бутылки остатки недопитого виски, быстро прикинул он. В коридоре он споткнулся о коробки с краской, сложенные вдоль стены. Выставляя банки на пол, он освободил все до одной коробки. Затем, заглянув на антресоли и рассчитав, что места хватит для всех коробок, аккуратно сложил в них содержимое мешка, вытащив с десяток банкнот из уже вскрытой упаковки. Лапу он положил в тот самый, разрезанный им вчера контейнер и, трижды обернув в целлофан, тоже спрятал на антресолях.
Наконец дошли руки и до мешка. От него надо было избавиться. Камин в столовой, выложенный до самого потолка изразцовой малахитовой плиткой, идеально подходил для этой задачи. Камин давно не топился, но работал исправно. Когда пошли перебои с газом и электричеством, Зоран наглядно убедился в этом. Разломав пару деревяшек - в ход пошла старая дубовая табуретка, служившая подставкой для ветвистой пальмы, появившейся у них в доме задолго до рождения Зорана, он быстро разжег огонь. Не прошло и пяти минут, как от мешка осталась жалкая кучка золы, а две свинцовые пломбы расплавились.
Натянув свитер, он вышел на улицу, прихватив собаку с собой. Город жил своей повседневной жизнью, будто и не было войны. Только полицейские патрули и военные, разъезжавшие в джипах, напоминали о ней. Микки бодро, вопреки своему солидному по собачьим меркам возрасту, резвилась на газоне, заигрывая с другими псами. Ноги сами понесли Зорана к месту ночных событий. Здание Национального банка и прилегавшие улицы были взяты в сплошное кольцо оцепления. Прошло примерно семь часов, как пожар удалось потушить, но в проемах лопнувших окон и разбитых обуглившихся фрамуг виднелись каски пожарных. Вглядевшись, он убедился, что это не пожарные, а солдаты спецназа и сотрудники УДБА - Управления государственной безопасности Югославии. Возле служебного входа дежурили две полицейские машины и еще три с синими мигалками забаррикадировали парадный. - Похоже, дело пошло! – невольно отступая назад, подумал Зоран. Торопливо обойдя сквер, он отвел домой Микки и решил навестить Милана.
Милан работал начальником отдела валютных операций Национального банка, только в отделении Нови-Сада. - Вчера Милан был здесь, в Белграде. Попробую осторожно его расспросить, что он знает о вчерашнем инциденте, а там посмотрим, может, и о динарах речь заведу. Как-никак он мой брат, хоть и двоюродный, - настраивал себя на непростой разговор Зоран. Милана дома не оказалось. Рано утром за ним приехали трое в военной форме, и он все еще не возвращался. Испуганная, не находящая себе места, и до ужаса словоохотливая тетушка очень обрадовалась его визиту. Тараторя без остановки и суетясь вокруг племянника, она за считанные минуты успела рассказать все, что произошло в их семье за последнее время. Под нескончаемую болтовню родственницы Зоран уныло тянул быстро остывающий кофе, досадливо поглядывая на часы. Он уже засобирался уходить, как в передней показался Милан.
- Ты в курсе, что ночью произошло в Национальном банке? – сходу спросил он.
- Да, я был там, когда гулял с Микки, - прозвучал ответ Зорана, когда дверь за теткой закрылась. - Банк полыхал вовсю. Пожарные еще не успели прибыть, по крайней мере, при мне их не было.
- Меня вызывали в УДБА. Охраной банка похищена почти вся наличность в иностранной валюте. Плюс другие активы, уцелевшие в бункере депозитария.
- Кого-нибудь поймали? Охранники арестованы? – стараясь не смотреть на Милана, хрипло спросил Зоран.
- Сегодня под утро нашли грузовик, на котором перевозили деньги и ценности. Видать, преступники очень спешили, в кузове осталось несколько нетронутых, с целыми пломбами мешков с деньгами и два мини сейфа с драгоценностями. Меня приглашали оценить примерный масштаб потерь.
- А что совет директоров и прочее ответственное руководство?
- Похоже, УДБА им не очень верит, они затребовали документацию из нашего филиала.
- Дела...!
- Не то слово! Мы, понятно, предоставим им все, что у нас есть, но цифру, я смогу лишь дать приблизительно. А цена такого приближения - миллионы, а, может, и десятки миллионов не родных наших динариев, естественно! Так что, сам понимаешь, когда кончится вся эта заваруха, штатовцы не отступятся, в игру вступит Интерпол. Они это дело так не оставят! - продолжал развивать свою мысль Милан, не замечая, как побледнел брат. - Послушай “Голос” или “Свободу”. Думаю, этот народец уже в курсе событий! – закончил наконец он, разливая по чашкам остатки кофе.