Автор (настоящее имя Яков Цвибак, 1902-1994) – журналист, литератор, критик, эмигрировал из России вместе с семьёй в 1919 году.
Эта его книга – сборник воспоминаний (а также отрывков из бесед и переписки) со многими известными людьми русского зарубежья – из миров культуры и политики.
Один только их перечень даёт представление о широте круга знакомств Андрея Седых. Писатели Куприн, Алданов, Ремизов, Бунин, поэты Волошин, Мандельштам, Бальмонт, Цветаева, Бальмонт, Кнут, композиторы Рахманинов, Глазунов, дирижёр Кусевицкий, публицист и борец с политической провокацией (сначала с царской, затем советской) Бурцев, юмористы Дон Аминадо, Саша Чёрный, Тэффи, певец Шаляпин, учёный, политик и журналист Милюков, художник Шагал.
Плюс упоминаются (уже характеризуемые вышеперечисленными) глава анархистской вольницы Махно, самый известный провокатор и одновременно глава Боевой Организации (террористической) эсеров Азеф, композиторы Римский-Корсаков, Лист, писатели Мережковский, Алексей Толстой, поэты Блок, Маяковский, Есенин… Далеко не всегда оценки, конечно, положительные; немало и негатива по поводу их поведения (и творчества).
Общее впечатление от книги несколько грустное; в большинстве своём люди жили в бедности (а то и нищете), болели, умирали один за другим… Практически все поголовно хотели вернуться в Россию. Но – лишь в «ту», которую знали и помнили… А в советскую Россию – отказывались, даже когда их настойчиво приглашали и «соблазняли» славой, большими гонорарами, жильём и льготами.
В последней главе «Монпарнасские тени» Седых также описывает неповторимую атмосферу парижского кафе «Ротонда» 20-х годов, кратко характеризуя тамошнюю «богему» и просто чудаков, которыми особенно богато было межвоенное время Парижа, который, будучи центром культуры, притягивал самых разных людей со всего мира.
И цитаты:
1. «Махно страдал от мысли, что войдет в историю Гражданской войны с репутацией бандита. Он начал мне объяснять, как вёл среди своей вольницы борьбу с погромами, говорил, что в штабе его были настоящие идейные анархисты. Вся беда заключалась в том, что бандиты упорно называли себя махновцами... Помню, особенно поразил меня рассказ о том, как однажды на митинге, в присутствии тысячной толпы, он своими руками застрелил соратника, который признался, что бросал евреев в топку локомотива – способ этот, очевидно, существовал и до Гитлера...».
2. «Бывали у Шаляпина в Москве такие страшные припадки гнева. Однажды какой-то комиссар в театре начал доказывать, как много, дескать, советская власть делает для искусства. Федор Иванович вдруг вспылил:
– Да какая же это власть? Г…, а не власть! Что она в искусстве понимает?!
В те времена это еще могло сойти ему с рук. А другой раз какой-то советский сановник начал поучать Федора Ивановича, как надо понимать пролетарское искусство. Шаляпин побелел, встал, взглянул на него и загремел:
– Ты кого учишь, сукин сын? Я царя Бориса понимаю, а твоего пролетарского искусства понять не могу?! Вон отсюда, пока я тебя с лестницы не сбросил!».
3. Милюков: «Речь, в которой я предоставлял слушателям решить, «глупость» это или «измена», была произнесена в Думе с целью предотвратить, а не вызвать революцию. Я знал, что революция во время войны приведет Россию к величайшей катастрофе. В том же самом плане, пытаясь предотвратить катастрофу, я уговаривал Михаила Александровича принять корону. Очень трудно гадать, что произошло бы, если бы великий князь последовал моему совету. Думаю, Россия могла быть спасена.»
И хватит. «Думайте сами, решайте сами»; читать или не читать.
#воспоминания #история #история русской культуры #эмиграция из россии #история литературы #история россии #русские композиторы #русские писатели #русские поэты #шаляпин