Найти в Дзене
Старый анекдот – это я
3209 подписчиков

"Мужчина не имеет права на подлость, а страх преодолевается". Новый фрагмент Волшебной книги

10
2 мин
Наталья Григорьевна Северова Фрагмент Мы стояли на горе. Вечер опускался на землю. Сумерки были темно-сиреневыми, и в этих сумерках далекая дорога, извиваясь, вела куда-то туда, куда очень хотелось идти. Просто интересно было, а что же там, в конце этой дороги? Денис проследил за моим взглядом. - Вот видишь, - сказал он, - ты уже начал исцеляться. Тебе интересно: что там, тебе хочется идти, значит, тебе хочется жить. Но дерзать тебе еще рано. - Я знаю, - согласился я. – Да я и не хочу лезть на рожон. И никогда не хотел, я, вообще, не герой. Я, скорее, трус. - Ты не трус, - не согласился Денис, - ты – волшебник. А волшебник – это тот, кто хорошо знает, чего нельзя делать человеческой душе, поэтому волшебники так осторожны. Точно так же, как и садовники, - Денис повернулся к Олегу. – Только волшебники берегут душу, а садовники – деревья, что, в общем-то, одно и то же. Если уж вы и боитесь, то не за себя, а за тех, кого опекаете. - Да нет, - возразил Олег. – Я на самом деле пуглив, аж сам
Оглавление

Наталья Григорьевна Северова

«Волшебная книга»

Фрагмент

Мы стояли на горе.

Вечер опускался на землю.

Сумерки были темно-сиреневыми, и в этих сумерках далекая дорога, извиваясь, вела куда-то туда, куда очень хотелось идти.

Просто интересно было, а что же там, в конце этой дороги?

Денис проследил за моим взглядом.

- Вот видишь, - сказал он, - ты уже начал исцеляться.

Тебе интересно: что там, тебе хочется идти, значит, тебе хочется жить.

Но дерзать тебе еще рано.

- Я знаю, - согласился я. – Да я и не хочу лезть на рожон.

И никогда не хотел, я, вообще, не герой.

Я, скорее, трус.

- Ты не трус, - не согласился Денис, - ты – волшебник.

А волшебник – это тот, кто хорошо знает, чего нельзя делать человеческой душе, поэтому волшебники так осторожны. Точно так же, как и садовники, - Денис повернулся к Олегу. – Только волшебники берегут душу, а садовники – деревья, что, в общем-то, одно и то же. Если уж вы и боитесь, то не за себя, а за тех, кого опекаете.

- Да нет, - возразил Олег. – Я на самом деле пуглив, аж самому противно. Будущий… мужчина не имеет права на страх.

- Мужчина не имеет права на подлость, - поправил его Денис, - а страх преодолевается.

Сумерки стали темно-синей ночью.

Денис повернулся ко мне:

- Знаешь, что я мечтаю подарить Элали? Звездное платье. Когда я вижу ее во сне, она всегда спускается по лунной дороге, и на ней – звездное платье.

Я просто ощущал, стоя на этой горе, что моя скованность тает.

Мне казалось, что сейчас и я могу рассказать о себе все.

- Мне тоже сначала было страшно жить, - помолчав, признался Денис. – Есть люди, которые остро чувствуют приближение беды - а мы с вами именно такие – так вот, когда чувствуешь приближение беды, начинаешь спешить: хочется увернуться от беды, от боли, от смерти, и особенно - от подлости.

Вы ведь понимаете, что людская подлость страшнее смерти.

Именно тогда, когда видишь подлость окружающих, не хочется жить.

Но мы с вами не только тем похожи, что чувствуем беду, мы с вами – вечные, и вот когда ты понимаешь, что будешь жить столетия, вот тогда проходит страх, и ты начинаешь жить достойно.

Душа твоя становится достойной вечности.

И тогда начинаешь не бояться ночной молнии, и, слушая, как раскалывается грозовое небо, подбираешь божественную музыку под вспыхивающие небесные ветви.

Знаете, ребята, со временем остается только один единственный страх, - тихо-тихо сказал Денис.

- Какой? – быстро спросил Олег.

Продолжение следует...