Когда некоторые из моих друзей рассказывают о том, как мечтали в детстве стать космонавтами, военными-здоровенными или врачами-супергероями, но жизнь и генетика распорядились иначе, я улыбаюсь.
В детстве, отрочестве и так далее, по всем этапам личной эволюции, я чётко знала, что буду журналистом. Как и многие мои ровесники, поступавшие на журфак я поклонялась культу Парфёнова, ценила Влада Листьева, Артёма Боровика и Павла Шеремета, но подобной судьбы не желала.
Почему журналистика?! Да, кто теперь разберёт. Я всегда любила общаться с людьми, как правило это были очень разные персонажи.
Вообще, живя в маленьком городе в девяностых, судьба как бы учит тебя выживать, особенно с моей фамилией. При любых раскладах ты оказываешься человечком негативным, а если совсем уходить в уточнения, то либо «фашистская морда» либо «жидовская». И те, и другие, в рамках общественного мнения того времени виноваты всегда, почти в равной степени. Это сейчас абьюзивное поведение, отсутствие толерантности и агрессия, а тогда выжил и уже хорошо, легко… Вот и приходилось балансировать всё время на грани всеобщей любви и мордобоя. Короче, учишь слова, чтоб договариваться и учишься, чтобы не особо задерживаться на местности.
Потом поступаешь на журфак с целью делать настоящую журналистику, через какое-то время понимаешь, что настало твоё время. Благополучно отправляешься работать на телек, а там начинается самое интересное…
Моя первая работа по профессии была в передаче про всякое маргинальное гавно. В редакции мне быстро объяснили, что «Парфеноидом» мне не быть, ибо шатания в кадре запрещены, а с инверсиями и пафосными словами попросили выёживаться в другом месте, «головы» – так называют зрителей, не филологи и любят попроще. Не карьера мечты, конечно…
«Сизые» на внутреннем сленге – алкаши, встречаются тебе с такой регулярностью, что внешний вид «человека нормального» начинает постепенно стираться из памяти.
Ночной выезд на место ДТП, где слуга народа унюханный в кал избивает водилу, при этом пытаясь спрятать свою «даму сердца» от телекамер, а соответственно и глаз жены, уже не кажется чем-то сверхъестественным. Платили мало, имели много. Всё как у всех.
Время шло, а вместе с тем росли запросы. Как-то одногруппник рассказал о редакции в которой отчаянно трудился на «жёлтом» фронте, о своей зарплате и неплохом офисе. Информация была настолько интересной, что следующие полгода прошли в слежке за звёздами, привлечении «агентов», а точнее тех, кто имеет прямой доступ к телу звезды или подробностям. В телефонном справочнике того времени я могла найти всех, кто любил деньги и презирал частную жизнь. Префект принимал коллекционный коньяк, инспектор ДПС по ЦАО в зависимости от настроения принимал от 3 до 10 тысяч, нарколог в частной клиники за пару фото просил от полтоса.
Интересная была подборка персонажей. Платили хорошо, но рано или поздно начинает подташнивать, хочется драйва и праздника.
Хотите – получите! Так я начала свою карьеру ресторанного критика. Время было золотое! Середину нулевых многие запомнят надолго. Огромное количество денег позволяло владельцам выбирать место в рейтинге, а мне квартиру с видом на Кремль. Пафосно и пошло – главная особенность! Тусовки персональные, тусовки с друзьями, тусовки для всей редакции, тусовки, тусовки, тусовки…. Ну, прямо, как в том анекдоте «А потом пришёл Стас и принёс марки, а ведь он не филателист».
Интересный период, не думаю, что моя печень была довольна. Кризис 2008-го всех отлично взбодрил, а меня просто сократили. Кстати, возможно это даже плюс, помните я упомянула печень!?
Стабильным был только телек, так что не стесняйтесь-погружайтесь, как говорится. И понеслось… Беременные в любом несовершеннолетнем возрасте, домашнее насилие и его гипертрофированные формы, проститутки и уже знакомые алкаши, короче, жизнь во всех своих ярких проявлениях.
Массоны бодро хлопают, цифры радуют, сюжеты с каждым разом маргинальное. Ничего гламурного…
Учёба сменилась новой. Профессиональные перемены тоже не заставили себя ждать. Наступило время пиара… Впрочем, это уже совсем другая история!