Знаменитый солдат Василий Теркин стал известен во второй половине 1942 года появившись на страницах «Красноармейца», предшественника «Воина России». Мало кто знает, что в начале того же 1942 года в журнале «Красноармеец» была предпринята попытка создания образа неунывающего бойца Красной Армии, находящего выход из любой трудной ситуации на фронте. В редакции ему придумали говорящую фамилию Сноровкин и вполне народное русское имя Федот.
Форма подачи была придумана, в форме комикса: иллюстрации в событийном порядке и стихотворные четверостишия под каждым рисунком, объясняющие смекалку бойца Федота Сноровкина, умеющего побеждать противника малыми силами, но с большим эффектом.
Рисунки редакция заказала Николаю Эрнестовичу Радлову, известному художнику-иллюстратору, непревзойденному предвоенному автору шаржей на писателей, художников и артистов. С началом войны он перешел из юмористического журнала «Крокодил» в агентство «Окна ТАСС», где вместе с другими художниками работал над сатирическими плакатами, высмеивающими фашистов. В начале 1942 года за эту работу он был удостоен Сталинской премии.
Николай Радлов с энтузиазмом принялся за необычное задание. Красноармеец Сноровкин в его видении получился уверенным в себе бойцом с довольно лукавой улыбкой. Образ фронтовика Сноровкина подчеркивала шапка с красной звездой и телогрейка − главная одежда бойцов в первую военную морозную зиму. Летом шапку сменила каска, а телогрейку ‒ гимнастерка. Фашисты изображались с глупыми лицами, вид имели растерянный и вполне карикатурный.
События, происходящие на каждом рисунке, сопровождались стихотворными куплетами Цезаря Солодаря, довольно известного в те годы поэта и драматурга. За годы войны им было написано в содружестве с композиторами множество песен, самой известной из которых оказалась «Казаки в Берлине». Она стала строевой в послевоенное время. Не раз над плацами военных городков звучали ее слова:
По берлинской мостовой
Кони шли на водопой,
Шли, потряхивая гривой,
Кони-дончаки.
Распевает верховой:
«Эх, ребята, не впервой
Нам поить коней казацких
Из чужой реки».
Казаки, казаки,
Едут, едут по Берлину
Наши казаки.
В 1942 году журнал «Красноармеец» выходил два раза в месяц, но несколько раз финансовые трудности вынуждали сдваивать номера. Первый раз Федот Сноровкин появился в четвертом номере, то есть во втором февральском. А следующий раз ‒ в № 5-6.
Начало 1942 года выдалось чрезвычайно тяжелым для страны и армии. Враг был отброшен от Москвы, но продолжал наступление на других направлениях. «Красноармеец» той поры был полностью черно-белым изданием в двадцать четыре странички с тоненькой обложкой из газетной бумаги. Только в июле с тринадцатого номера вернулась цветная обложка, но объем журнала оставался таким же, как в начале года.
С первых публикаций читатель узнал, что Федот Сноровкин ‒ разведчик, причем на все задания он чаще всего выходит один. В каждом таком выходе на фронт он действительно проявляет чудеса сноровки, чтобы уничтожить как можно больше фашистов.
Последний рисованно-стихотворный рассказ о разведчике Федоте Сноровкине появился в июльском № 14 все того же 1942 года. От ран, полученных еще в начале года в Москве при немецкой бомбардировке, летом неожиданно на пятьдесят четвертом году скончался художник Николай Радлов. Публикация комикса прекратилась.
А уже в августовском № 16 «Красноармейца» печатаются первые главы поэмы Александра Твардовского о неунывающем красноармейце Василии Теркине. Они тоже были широко иллюстрированы рисунками, но не так, как у Сноровкина. Художник Сергей Расторгуев разбросал их по полосе между куплетами, но, что странно, рисованный портрет Теркина очень смахивал на Сноровкина. Только вместо хитрой ухмылки Федота читатель увидел искреннюю улыбку Василия. А в остальном совпадало все ‒ от каски со звездой до гимнастерки с ремнем от противогазной сумки, перекинутой через плечо.
На фоне Сноровкина красноармеец Теркин выглядел более реальным и более родным для миллионов бойцов и командиров. Текст поэмы был написан простым языком, понятным каждому. Он был талантлив до гениальности. Даже ревностно относящийся к советской литературе и постоянно ее критикующий эмигрант Иван Бунин писал из Парижа: «Это поистине редкая книга. Какая свобода, какая чудесная удаль, какая меткость, точность во всем и какой необыкновенный народный солдатский язык — ни сучка ни задоринки, ни единого фальшивого, готового, то есть литературно-пошлого слова!»
В редакцию хлынул поток восторженных писем с просьбой увидеть новые строки о балагуре и смельчаке Василии Теркине. Уже в следующем номере «Красноармеец» напечатал продолжение произведения. Еще несколько лет, вплоть до победного сорок пятого, подписчики и бойцы на фронте и в тылу получали номера журнала с новыми историями из жизни бойца Василия Теркина.
Возможно, в редакции «Красноармейца» жила идея продолжить занятную историю фронтовых дел разведчика Федота Сноровкина, предшественника Василия Теркина, но сама жизнь изменила эти планы, и в литературной истории остался именно герой Александра Твардовского.
По материалам Игоря Донцова
https://vr.ric.mil.ru/Publikacii/item/251024/