Нет, русские сапожки были известны давно. Еще 1913 году французский дизайнер Поль Пуаре представил, так называемые «русские сапоги» в своей парижской коллекции. Но тут было нечто совершенно авангардное! Париж пребывал в шоке от необычного дополнения на высоких голенищах сапожек — змейкой во всю длину.
Так, на неделе «Русской моды» в Париже в 1959 году, новшество Веры Ипполитовны Араловой принесло успех московскому «Дому Моделей». Хваткие европейские производители мгновенно оценили необычный фасон. Но переговоры о продаже экспериментальных экземпляров свелись к нулю. Вся коллекция должна были вернуться на Родину. А патентное право еще не применялось в закрытом «железным занавесом» Союзе, специалистов по таким вопросам попросту не было.
Ну раз так, то и предприниматели ждать не стали, и уже через полгода в русских сапожках со змейкой красовались самые известные модницы. А Вера Аралова, хоть и создала удивительную коллекцию, так и не смогла добиться внедрения ее в производство. Только через 15 лет такие отечественные сапоги стали доступны советским женщинам. Да и то, качество их изрядно хромало.
Вера Аралова — дизайнер, менеджер, жена и мать
Думаю, что обидней всего было на тот момент именно ей, талантливому художнику Вере Ипполитовне Араловой. Поразить французскую столицу, да так и остаться безвестной тенью в мире высокой моды! Но такова была жизнь в Советском Союзе, а у Веры Араловой все складывалось совсем не плохо.
Родилась она на Украине в Виннице в 1911 году. Всегда любила рисовать, мечтала стать художником. В 1930 году закончила Московское художественное училище и занялась созданием декораций и костюмов для театра. Но в свободное время обожала писать портреты знакомых, неяркие московские пейзажи. Москва помогала ей, чем могла. Ведь нигде не было такого количества выставок и художественных мероприятий, как в столице!
Да и театр увлекал ее: яркие личности, богемная атмосфера, неожиданные знакомства. Среди подруг Веры Ипполитовны — сама Лиля Брик, возлюбленная пламенного поэта Маяковского. В 1932 году на театральной тусовке Вера Аралова познакомилась с Ллойдом Паттерсоном, чернокожим американским актёром, который приехал в Советский Союз сниматься в кино.
Аралова была яркой, умной и талантливой женщиной. И Ллойд, будучи моложе ее на 10 лет, страстно влюбился в необыкновенную Веру.
«В 1932 г. чернокожий житель нью-йоркских предместий свежий выпускник театрального колледжа Ллойд Паттерсон приехал в Советский Союз вместе с группой прогрессивных деятелей литературы и искусства, чтобы принять участие в картине «Черный и белый», которую собирались снимать на московской студии «Межрабпомфильм». Ему было 22 года, за плечами был определенный жизненный опыт, в том числе и профессия маляра». Алберт Плакс, серия рассказов «Возвращенцы и переселенцы»
Их чувства увенчались браком. Но замужество и рождение троих сыновей не остановило блестящую карьеру Веры Араловой. Она добилась членства в Художественном фонде СССР, устраивала выставки, вернисажи не только в Союзе, но и за рубежом. Она умела правильно подать картины своих коллег и мастерски умела продавать советское искусство. Это приносило немалую валютную прибыль государству.
Кинокартина «Цирк»
В 1935 году в СССР начинаются съемки музыкального фильма «Цирк». Наверняка, все его знают. Особенно памятна сцена с чернокожим мальчиком, которого передают из рук в руки добрые граждане Советского Союза, помогая тем самым Марион Диксон избежать гнева своего импресарио. Главная роль в комедии Александрова, конечно же, досталась Любови Орловой. А вот ее чернокожего сына сыграл Джимми —сын Ллойда и Араловой.
Говорили, что Александров просто с ног сбился, разыскивая в Москве черного малыша. Но автор сценария Е. Петров (один из тандема Ильф и Петров) вспомнил, что недавно Мейерхольд познакомил его в четой Паттерсон, у которых родился сын. Так маленький Джимми стал кинозвездой.
Война и «Дом Моделей»
Великая Отечественная война выгнала семью из столицы. Но Ллойд был сильно контужен еще до переезда на Дальний восток. Разорвавшийся снаряд упал так близко, что Ллойда подняло в воздух и сильно ударило о стену. Последствия серьезно повлияли на здоровье молодого человека. В эвакуации он работал диктором. а когда пришло время возвращаться в Москву, Ллойд умер от тифа.
Вера Аралова осталась одна с тремя малолетними сыновьями. С 1948 года начала работать в «Доме Моделей». Показы, демонстрации, моделирование, работа с журналами мод, публикация статей — она все успевала. Удивительная целеустремленная женщина! Друзья отзывались о ней, как об очень чутком и отзывчивом человеке. Она помогала многим коллегам, у нее было чутье на талантливых модельеров и ярких манекенщиц. А уж профессионалом она была редчайшим! Что и показал тот самый показ мод в Париже в 1959 году.
Во времена перестройки семья Араловой в буквальном смысле оказалась на пороге нищеты. Картины были никому не нужны, талантливые модельеры уступили место турецко-китайскому дизайну. Крохотная пенсия не спасала. В 1994 году Вера и ее сын уехали к родственникам в Америку, где смогли достойно жить благодаря помощи правительства и картинам, которые охотно покупали американские коллекционеры.
«Вера Ипполитовна начала усиленно рисовать. Картины ее пользовались успехом и неплохо продавались. Джим иногда выезжал с ними в другие города, устраивал там выставки-продажи. Оба получили ежемесячные государственные социальные пособия, которые выдают тем, кто не заработал себе в США пенсию. Родственники тоже не забывали. Началась новая жизнь и началась вполне достойно. Вере Ипполитовне было тогда за 80, Джиму за 60». Алберт Плакс, серия рассказов «Возвращенцы и переселенцы»
Умирать Вера Ипполитовна Аралова вернулась на Родину, к могиле своего сына Ллойда-младшего (он погиб в аварии) и мужа. Плохо, когда люди возвращаются в Россию умирать, а не жить.
Женщина, приносившая государству прибыль в валюте, стала никому не нужна на Родине. Ее картины, кстати сказать, до сих пор продаются на аукционах, а в сапожках со змейкой ходит весь мир. Воистину — золотые сапожки!