Этатизм модернизации

Российская модернизация (Петр I, индустриализация в СССР и др.) чаще всего используется государством для повышения эффективности командности и контроля.

Модернизация в России происходит тогда (и только тогда), когда правящий класс (бояре, дворяне, советская номенклатура, административная элита и олигархи) осознают, что модернизационное отставание чревато утерей монополии на власть и ренту.

Соответственно, правящий класс навязывает обществу свою волю на модернизацию и определяет ее ход. В качестве мобилизирующего фактора используется образ внешнего Врага.

Спонтанная или естественная модернизация представляет собой угрозу политических изменений, и, соответственно, отвергается/подавляется элитами. Изменения, пусть и прогрессивные, последствия которых могут поколебать монополию на власть – отвергаются.

Текущие отношения общества и государства в России характеризуется осознанием неэффективности используемых ресурсов и сокращением ресурсной базы.

Обычно неэффективное использование ресурсов компенсируется за счет интенсивности их мобилизации (повышение налогов, увеличение добычи углеводородов и т.д.).

В нынешних условиях повышение фискального бремени чревато избыточным социальным напряжением, а увеличение экспорта ресурсов ограничено соглашениями (ОПЕК+) и невысокими темпами восстановления мировой экономики.

В этих условиях Система выбирает путь оптимизации государственных расходов и режим экономии, однако фундаментальный запрос на модернизацию не удовлетворяется.

Для его удовлетворения нужно согласие Запада на модернизацию, однако США не хотят давать доступ к технологиям и форсируют политический транзит. Это главный внешний вызов для Системы, ответ на который до сих пор не утвержден.