Однажды мой поклонник - офицер ФСБ, опрокинув дцатую рюмку водки, заплетающимся языком пробормотал: «Поставить бы вас, недобитков, к стенке, и пулемётной очередью»...
Вот такие сексуальные фантазии обуревают современных чекистов, - подумала я. Больше мы не встречались.
Добрый день! Я происхожу из очень древнего дворянского рода: мои предки учились в пажеском корпусе, были друзьями и однополчанами великих князей и имели прочную репутацию в свете. После революции, которая безжалостно нас потрепала, чудом осталась жива моя бабушка - последняя из некогда великого рода. Она вышла замуж в репрессии, за такого же репрессированного (они познакомились в вагоне для скота, который увозил их в глубокую Азию), и на свет появился мой папенька. Многие осколки дворянских родов тогда навсегда сгинули, но были и те, кто выжил. И теперь мы снова живем среди вас и почти ничем от вас не отличаемся. Вы можете проходить мимо консьержки, и даже не знать, что она - урожденная княгиня известной фамилии, и у неё за плечами - удивительная и сложная судьба.
Здесь я хочу рассказать свою историю - самую обычную и самую невероятную. Какой она окажется для вас - решите сами....
С раннего детства я знала, что семья у нас не совсем обычная. Началось с того, что уже в 1 классе меня прозвали «Буржуйкой» и «Белоручкой». Оказывается, все советские девочки должны мыть пол. Когда мне было предложено помыть пол в классе - наступила очередь моего дежурства, я тихо сказала: «Хорошо, я помою. Только я не знаю, как получится... я никогда этого прежде не делала...». В классе поднялся шум, а учительница позвонила к нам домой, и родители объяснили, что действительно у меня нет таких навыков. Ведь они воспитывают не уборщицу. Я учусь иностранным языкам, музыке, рисованию и танцам, а такие простые вещи, как уборка помещения, можно освоить в любое время, сказали они учительнице.
Учительница этим не удовлетворилась и посвятила классный час разбору моего несоветского бытия, а потом приказала посвятить моим проступкам номер в следующей стенгазете. Там меня изобразили на горе перин и подушек и с толстым пирожным в руках. Подпись гласила: «наша буржуйка». Так советский человек представлял блаженное ничегонеделанье.
Я это пережила, хотя и заряд бодрости получила изрядный. Но училась я отлично, и пол в классе надраивать привыкла, так что, казалось, все наладилось. Пока нас не начали принимать в пионеры.
Насчёт меня, видимо, сразу все было неоднозначно, так что, несмотря на успеваемость, в первые ряды я не попала. И во вторые тоже. Когда остались одни двоечники и хулиганы, взялись и за меня. Вопрос - достойна ли я пополнить ряды красногалстучников, был вынесен на педсовет. Я с замиранием сердца каждый день шла в школу: а вдруг не примут? Должны же принять, ведь я ничего плохого никому не сделала! Учусь отлично, с дисциплиной тоже порядок! Все будет хорошо.
В один такой день нас выстроили в спортзале, вперёд вышла пионервожатая с поджатыми губами. Взволнованным громким голосом она сообщила: «Ребята, вчера мы получили сигнал: одна наша ученица издевалась над великим подвигом Зои Космодемьянской. Она заявила, что в книжке о ней написана неправда. Стыд и позор этому человеку!». Все стали оглядывать по сторонам, пытаясь понять, где же затаился враг. Я тоже стала глазами искать обидчика Зои Космодемьянской. И тут тонкий и кривоватый палец пионервожатой пошёл по рядами и остановился на мне. «Ты. Да, ты. А ну-ка выйди, пусть на тебя все посмотрят». Дальнейшее я помню, как в тумане, - меня все обличали, клеймили и выводили на чистую воду. А потом я потеряла сознание. Очнулась в школьном медпункте. Добрая медсестра сказала: «Беги домой. Сейчас урок, в коридоре пусто». И я побежала.
В школу я вернулась дней через 10, когда мои родители смогли урегулировать ситуацию. Оказывается, кто-то анонимно донёс на меня, дескать я издевалась над подвигом несчастной Зои Космодемьянской. Но кто это сделал - педсовет так и не пояснил. В пионеры меня все-таки приняли - спустя время и в обстановке, далекой от торжественности: классная руководительница просто сказала: «С завтрашнего дня приходи в галстуке». В школу я с тех пор идти все равно очень боялась - почти до конца учебы, так что у подвига пионерки-героини была ещё одна жертва.
Во дворе тоже приходилось несладко. Меня всегда очень красиво одевала мама, а папа привозил редкие и дефицитные вещи из командировок. Длинные волосы всегда заплетали в косички с бантиками. Однажды школьная шпана затащила меня в подвал. Это были старшие пацаны и девчонки. Почти все - из не очень благополучных семей, где папы либо не было, либо он пил. Нет, меня никто не бил. Но всем было предложено плюнуть в меня. И через минуту вся моя одежда, волосы и даже бантики были в потеках слюны. Особенно старались попасть в лицо, и, к сожалению, это удавалось, хоть я и закрывалась руками. Нет, это не было больно, но большего унижения я никогда, наверное, в жизни не испытывала. Мне было лет 10, но мое сердце до сих под сжимается, когда я об этом вспоминаю. Это было так страшно, что дома я ничего не сказала. Просто боялась, что будет скандал и об этом все узнают. А что способны сделать у нас во дворе с ябедой - даже страшно себе представить. Вот я сейчас об этом пишу, и мне все так же тревожно - как много лет назад, в детстве...
Потом я выросла и поступила в институт. Казалось, моя жизнь - как у всех, но вскоре что-то опять пошло не так. Раньше я считала, что эти расхождения с обычным, нормотипичным - временны или случайны, но теперь я знаю - все дело в корнях, в том, откуда я произошла.
Продолжение следует...