Изначально в это истории не должно было быть ничего сложного или необычного. Все машины иностранных государств имеют право разъезжать по Грузии с родными номерами на протяжении трёх месяцев. После этого им нужно выехать (пересечь любую границу в любом направлении), снова заехать и рассекать следующие три месяца. И так можно повторять до бесконечности. Но - короновирус. Пандемия. Границы закрыты. И вот уже выехать становится невозможно.
Хотя, почему невозможно? - можете сказать вы. Мне в полиции именно так и сказали. На Родину граница всегда открыта - уезжайте в любое время. Обратно не въехать? - ну так это уже ваши проблемы. Мой дом в Грузии, и я решила остаться. В конце концов, многие мои знакомые остаются и просто ставят машину на временный учёт. 150 лари - госпошлина, чтобы поставить, 70 лари потом - госпошлина, чтобы снять. В общем, по-божески.
Если временные номера не получать и проездить больше трёх месяцев, то потом на границе придётся платить штраф - 50 лари за каждый день, но не больше 1000 лари. Выбор между "сделать по закону и заплатить 220 лари" или "нарушить закон и заплатить 1000 лари" был для меня очевиден. Как, наверное, и для вас. Сейчас я расскажу, что получилось из этого дальше.
Я повторюсь, что многие мои знакомые ставили свои машины в Грузии на временный учёт, и ни у кого никогда не возникало с этим никаких проблем. Проблемы возникли только у меня, потому что 1) я не владелец машины, и езжу по генеральной доверенности, 2) у меня ниссан х-трейл. Но - обо всё по порядку.
Мы решили озаботиться этим вопросом немного заранее и обратились в транспортное агентство (соответствующее подразделение полиции) в Рустави накануне Нового года (2,5 месяца со дня въезда). Тут оказалось, что раз я - не владелец автомобиля, то поставить машину на временный учёт могу, только внеся на депозитный счёт в банке залог за растаможку. Залог равен 100% растамаживания. Хорошо, что это не Россия, и суммы растаможки на порядок ниже. Но всё-таки для моей машины сумма получилась приличная (650 долларов, 2150 лари). Чтобы вы представляли значение этих цифр для меня: это мой месячный бюджет на жизнь с тремя детьми.
Постановку на временный учёт пришлось перенести на начало января. В конце прошлого года этих денег у меня просто не было. И хотелось ещё раз всё взвесить. Заплатить 1000 лари когда-нибудь потом, в апреле или мае, но отдать её насовсем (так как это штраф) или заплатить 2150 сейчас, но отдать её на время и когда-нибудь получить её обратно (так как это гарантийный депозит). Моя законопослушность и логика победили. Если бы я знала, что из этого в итоге получится, то однозначно выбрала бы - заплатить на границе штраф. Но я не знала. И вот тут началось.
15 января мы приехали в транспортное агенство в Рустави (тот отдел полиции, что занимается постановкой транспорта на учёт). На руках: технический паспорт машины (машину покупали в автосалоне, автосалон купил её с завода-производителя), свидетельство о регистрации ТС (выданное в РФ), генеральная нотариально заверенная доверенность (выданная в РФ, единственный владелец - мой муж, не сосед, не левый человек), страховой полис (по Грузии), мой загранпаспорт. Когда подходит наша очередь, происходит очень странный (для меня) разговор с инспектором:
- Машина всегда была с левым рулём?
- Всегда, в России не собирают машины с правым рулём.
- А где справка, что она всегда была с левым рулём?
- Справка? Но вы же видите технический паспорт! Машина с завода, мы её купили новую. Вон руль, он слева.
- Но нужна справка!
В моей голове диалог звучит примерно так:
- Это мальчик, он сразу родился мальчиком.
- А где справка?
- Но он никогда не был девочкой! Вы же видите! Вон, у него всё есть, что должно быть у мальчика.
- Вижу. Но нужна справка.
Следующим местом, куда мы поехали, была станция технического обслуживания. Там машину осмотрели (очень быстро, минут за 20) и выдали справку: что, мол, да, ваш мальчик - от рождения мальчик. За эту справку мы заплатили 60 лари. И вернулись, как нам казалось, получать номера.
Но нас отправили вносить гарантийную сумму на депозитный счёт в банк.
Отделение банка есть на территории полиции, но там счёт не открывают, надо ехать город. У банка, конечно, очередь человек в десять, но это временная короновирусная реальность, поэтому не буду обращать на это внимание. Мы попадаем в банк и в банке происходит примерно такой диалог с операционистом:
- На какой срок вы хотите открыть депозитный счёт?
Я хочу ответить, что вообще не хочу ничего открывать, и это правда, но отвечаю:
- А что от этого меняется?
- Сумма за обслеживание счёта будет зависеть от срока, на какой вы его открываете.
Ух ты.
- На четыре месяца?
- Это будет стоить 70 лари.
- А на шесть месяцев?
- Тоже 70 лари.
Ситуация у меня безвыходная, я же уже решила быть законопослушным гражданином.
- Ладно, давайте на шесть месяцев.
- За открытие счёта ещё будет комиссия 10 лари.
- Простите?
- 70 лари - за ведение счёта и 10 - за открытие.
Я киваю и ничего больше не говорю. Боюсь, что вежливо ответить не смогу, а грубить девушке не хочется: она искренне старается нам помочь и сделать всё быстро. На открытие этого счёта почему-то нужно полтора часа, но она справляется за сорок минут. В итоге я вношу депозит за растаможку - 2150 лари (эта сумма должна будет вернуться вместе с родными российскими номерами) + 10 лари за открытие счёта + 70 лари за его обслуживание на протяжении шести месяцев.
Когда мы вернулись в полицию, очереди уже не было, рабочий день приближался к концу. Мы думали, что вот теперь мы наконец-то получим номера. Но опять нет: мы встали в очередь за налоговым кодом, на который будут приходить все мои штрафы. Это обычная процедура для всех, тут я была спокойна как сытый мёртвый удав и вообще ничего не чувствовала.
Потом мне выдали квитанцию на 200 лари. Не на 20, даже не на 50, а на 200, и никто, не один человек во всей полиции не смог мне объяснить, за что я плачу эти 200 лари. Какой-то транзитный налог (почему транзитный?), которыя я обязана заплатить, так как регистрирую тут машину по доверенности.
Немного математики: в этот день я сняла с карты 2500 лари. Это все деньги, что у меня были. Я была уверена, что у меня останется примерно 100 лари после регистрации машины и обещала детям купить домой фрукты - яблоки, гранаты, мандарины. Фрукты мы покупаем на рыночке у дома у кахетинских фермеров и, естественно, только за наличку.
После оплаты этих 200 лари у меня не оставалось ничего. 3 лари - комиссия сверху к этим 200. 3 лари - мы днём выпили в городе кофе. 4 лари - я купила младшему сыну кексы, он ездил в Рустави с нами. Вот и всё. 3 лари на комиссию я уже собирала мелочью по карманам. Выгребла всё. Испытала смешанные чувства: горечь, что не куплю детям фруктов, облегчение, что ситуация с машиной сейчас наконец-то закончится, и я всё сделала как положено, по закону.
Но нет. Когда я подошла к окошку с номерами, девушка-менеджер сказала:
- С вас 72 лари за номера.
Мой мозг в этот момент выключился и отказался дальше понимать грузинский.
- Простите, что?
- Ну вам же нужны грузинские номера? С вас 72 лари за номера.
Мой мозг отчаянно пытался выбраться из черепной коробки. Я хотела ответить: "Мне не нужны грузинские номера. Мне никогда не были нужны грузинские номера. Это вам нужно, чтобы я поставила на свою машину гразинские номера".
- Я заплатила 200 лари. Это было не за номера?
- Нет, это вы заплатили там. Это другое. А теперь надо заплатить 72 лари здесь.
- Простите, а что другое?
- Другое, я не знаю, это вообще не наше ведомство. А здесь вам надо заплатить 72 лари.
- А почему 72?
Я понимала, что мне не очень важен ответ и задала этот вопрос просто на автомате.
- Здесь два платежа, каждый по 35 лари, и по 1 лари - комиссия на каждый платёж. Вам же нужны грузинские номера? Вам надо заплатить.
- По 1 лари - комиссия на каждый платёж?
Больше я говорить не могла. Я оставила детей не просто без фруктов, но даже без хлеба. Дома нет продуктов, и я не знаю точно, когда я заработаю ещё. Я отдала все деньги на номера, потому что по закону должна была поставить номера, но даже это доделать до конца не могу, потому что у меня нет 72 лари. 72 лари!
Я ударила со всей силы стеклянную дверь. За год жизни в Грузии я никогда не видела, чтобы кто-то из местных жителей вёл себя так в полицейском участке. Я ударила стеклянную дверь ещё раз. Я - невоспитанная иностранка, бешенная русская, мне можно. У меня дома - голодные дети, которые ждут фруктов. У меня не осталось ни копейки, меня обобрали чиновники - комиссиями, госпошлинами и налогами. Я не отдала эти деньги тбилисским попрошайкам, которые спят в подземных переходах. Не отдала их бабушкам и дедушкам со слезящимися глазами, которые получают месячную пенсию в 200 лари. Я даже не отдала их тому мужчине, который играет под мостом Бараташвили на аккордеоне и поёт, поёт каждый день, поёт в голос и с душой, даже без туристов, даже в пустом карантинном городе.
Я вышла на улицу и пнула переносное железное ограждение с надписью "Police". За мной вышли какие-то люди, мне что-то говорили, но в этот момент мой мозг, к счастью, перестал понимать даже русский. Сейчас я думаю, что лучше бы полицейские тоже не понимали русский, потому что именно в этот момент я успела сказать всё то, что собиралась сказать весь день.
Мой маленький сын обнимал меня, а Гио уговаривал меня прикрутить обратно русские номера. Рабочий день закончился, наши документы всё равно бы уже не приняли. Мои дети дома ждали фрукты, я заплатила 2500 лари (почти 56 тысяч рублей) в никуда, и я даже не получила номера.
- Я поеду домой без номеров.
- Но так нельзя. Тебя остановит патрульная машина. Неужели ты хочешь платить ещё и штраф? - это Гио пытался остановить меня.
- Пусть только попробуют меня оштрафовать. Я мало им сегодня заплатила? Я имею право ехать 200 км/ч, без номеров, пьяная и по встречке. Пусть попробуют меня остановить, Гио. Мне нечего больше им отдать. Они забрали всё, понимаешь? Они забрали еду у моих детей. И я не завидую патрульным, если они сейчас меня остановят.
Гио видел все мобильные патрульные посты, пока мы ехали домой. Я - не видела ни одного. Я втопила газ и смотрела только вперёд. Уже потом Гио рассказывал мне про ошеломлённые глаза полицейских, которые даже не решались нас догонять. Наверное, в тот вечер нам повезло.
Я пропущу эмоциональные подробности. Мне заплатили за работу, на фрукты хватило, весь вечер мы играли в Уно, и я немного смогла собрать себя по кусочкам. Я пропущу мои размышления про жизнь в постсоветском пространстве вообще и в Грузии частности. В тот вечер мне однозначно хотелось уехать. Но вот куда? Беспощадная бюрократическая машина везде одинакова. В нищих странах - множество мелких комиссий, в зажиточных - одна-две госпошлины размером с шесть месячных зарплат каждая. Проблема не в стране, проблема во мне: почему я вообще здесь? почему я привезла сюда своих детей? почему я должна выбирать - накормить своих детей или поступить по закону?
Утром 16 января мы поехали за номерами. Вы же помните: нам осталось заплатить 72 лари и получить номера? Но это было вчера.
Мы обновили дату регистрации на документах, и нас направили в таможенную инспекцию. Там нам распечатали график платежей (!) за пребывание машины на временном учёте. Всё вместе - 26 лари с копейками. Эти 26 лари Гио платил со своей карты Сакартвелос банка. Так как оплачивал с карты, то сверху взяли 2% от суммы платежа (это Либерти банк, чьё отделение стоит внутри полиции). Сакартвелос банк прислал смс-сообщение о списании 27 лари с копейками. И только на следующий день, зайдя в мобильное приложение, Гио узнал, что списали 37 лари. 10 лари - комиссия Сакартвелос банка, потому что Либерти банк проводит операцию не как оплату или покупку, а как снятие наличных. Без комментариев уже, хорошо?
Оплатив этот странный налог "за пользование номерами", мы наконец-то добрались до окошка, где должны были получить временные номера. Сегодня оказалось, что платить надо 85 лари. Гио со всеми разговаривал сам и мне даже уже ничего не переводил. Я старалась не слушать, не вникать и не понимать ни одного слова. Стеклянная дверь чудом вчера не рассыпалась в хлам, и мне уже не хотелось добить её сегодня.
- Эта девушка вчера устроила здесь погром? - спрашивает Гио пожилой полицейский.
- Диах, - Гио вежливо отвечает "да".
- Скажите ей, что так нельзя делать, - также вежливо и как будто виновато говорит ему полицейский, думаю, что я не пониманию на грузинском.
- Знаете, что ей вчера пришлось пережить? Так как с ней тут поступают, тоже делать нельзя. Если бы вы знали, вы бы ни минуты её не осуждали, - отвечает Гио.
Полицейский вздыхает. Я по-прежнему стою в стороне и стараюсь не понимать ни одного слова. Жить в информационном ваккуме. Провалится в пустоту. Создать вокруг себя санитарную зону, в которую никто не будет заходить, в которую ничего не будет проникать.
Мы платим последние 85 лари за номера. "Если хотите забрать оригинал доверенности и технический паспорт автомобиля, надо заплатить ещё 10 лари". Не хочу ничего забирать. Доверенностью я детей не накормлю, а 10 лари - это фрукты на день. Я ничего не говорю и больше ни во что не вмешиваюсь. Я вижу, как Гио сжимает челюсти и понимаю, что ему в их разговоре тоже что-то не нравится.
Когда мы выходим из участка с номерами, я спрашиваю:
- Почему 85 лари?
- Они сделали ксерокопии двух документов.
Снова больше не комментирую, хорошо? Мы стоим в очереди на получение нового регистрационного свидетельства моей машины. Я потратила 462 лари - на госпошлины, комиссии и справки. Если бы я платила штраф на границе, то отдала бы 1000. 538 лари экономии не стоят того, что я пережила заэти два дня бюрократического идиотизма. Однозначно.
В очереди ко мне подошла женщина. Она продаёт бумажные иконки за 1 лари, на это и живёт. На ней - тонкая телогрейка, на ногах - худые валенки. Она смотрит на меня с тоской и надеждой. У меня нет денег, грузинские чиновники совершенно законно оставили меня без копейки. Скоро я тоже пойду продавать иконки. Я хочу от неё отвернуться, спрятать лицо в свой пуховик, сделать два шага в сторону. Но вместо этого делаю глубокий вдох и говорю себе: "Не позволяй этой стране превратить тебя в нищее существо. Ты не такая. Ты заработаешь". Я сжимаю зубы, чтобы снова не разреветься и протягиваю ей 5 лари. Выбираю иконку. Она пытается собрать мне сдачу замёрзшими пальцами. Я мотаю головой. Говорить не могу. "Мадлоба, диди мадлоба, гаихарэт," - каждое её слово делает так больно, как мне не было даже вчера, когда я ломала у полицейских дверь. Эти 462 лари я могла раздать вот таким как она. Одноногому мужчине у Самебы, который кормит два года бездомную коротколапую собаку Клеопатру. Мужчине в переходе под мостом Бараташвили, который всё играет на своём аккордеоне, играет, играет, так, что я даже в Рустави его слышу. Я закрываю глаза. Всё закончилось. Мы получили номера.