Когда лучи все еще заслоненного облаками солнца проникли в дом, где ночевал Мечислав, юноша встал и пошел искать старосту деревни – чтобы «поджечь» и эти земли, ему нужен народ, а простого путника слушать никто не станет. Старосту воин нашел возле хлева, откуда тот выносил солому. Дождавшись, когда староста скинет ее, занесет свежую и постелет на пол, Мечислав прокашлялся и сказал:
- Староста, ты не мог бы собрать местных?
- Зачем это? – обернулся, глава деревни, и латные доспехи посветлели. Мечислав был уверен, что в солнечную погоду они бы ослепительно сияли. Было видно, что их хозяин постоянно ухаживает за ними.
- У меня к ним важные новости. Дело касается безопасности Хутора.
- Так-так, - протянул староста, поправляя ремень. Юноша увидел притороченные к нему ножны с мечом, - Что же это ты такое принес, голубь сизокрылый, что едва проорали петухи, ты собираешься не просто поднять всю деревню, а еще собрать всех в одном месте? Слыхал я, какие вести три месяца тому донесли до Гулевища. Хорошо так донесли, даже возражающих не осталось. Согласных и воздержавшихся, впрочем, тоже. Так что выкладывай.
- Возможно, вскоре на Хутор попытаются напасть. С юга. Я видел их перемещения. Нужно подготовиться.
- Не темни, голубь, - ладонь старосты недвусмысленно легла на рукоять меча, - Кто? Сколько их? Куда идут? Где видел? Рассказывай, а то все это похоже на попытку раскачать деревню. А у меня есть все полномочия, чтобы предавать подобных смутьянов мечу.
- Как тебе будет угодно, староста, - вздохнул Мечислав, - Недалеко от истребленного несколько месяцев назад Гулевища я видел людей в белых плащах. Некоторые вооружены небольшими косами, у других оружия не заметил, но наверняка есть и у них. Точное количество назвать не могу, но судя тому, что видел, около двух десятков, может, и больше. Шли по главной дороге, которая тянется через все Приграничье, в направлении Стража. С ними были деревенские, сколько их – сказать затрудняюсь, даже примерно. Настроены они были враждебно. Не исключено, что они двинутся дальше на север – сюда, в Трехречье. Первой попасть под удар грозит как раз вашей деревне.
- Говоришь, настроены были враждебно, - староста все также подозрительно смотрел на гостя, но руку от меча убрал, - как же ты тогда от них живым-то ушел?
- Я их увидел издали, я аккурат снимался с ночной стоянки, когда увидел, как они идут мимо.
- Почему не предупредил дружинников в Страже?
- А как я это мог сделать, - пожал плечами воин, - с таким-то лицом?
Юноша стянул с головы капюшон, а затем – снял с лица маску. Староста увидел бледную, как мел, кожу и глаза цвета запекшейся крови.
- Да, брат, - покачал головой староста, - думаю, с таким лицом тебя вряд ли послушали бы. В общем, так: тут недалеко от ремесленной слободы есть площадка. Мы там собрания проводим. Ты подожди там, а я сельчан соберу, чувствую, придется снова ополчение устраивать.
Мечислав кивнул и пошел в сторону, указанную старостой, а последний пошел по домам собирать только недавно проснувшихся жителей.
Утром того же дня выдвинулись из крепости Угол, что находится севернее Хутора, Светозар и его бойцы. Подойдя к стойлам, где оставили коней, предводитель спросил у стражника:
- С добрым утром, мил человек. Ночью ничего подозрительного не случалось?
- Нет, вашбродь, - сонным голосом ответил тот, - ничего такого. Если только вас не интересуют крысы или вороны.
- А с ними что-то не так? – приподнял бровь Светозар.
- Да, нет, вашбродь, - стражник прикрыл ладонью зевок, - все как обычно. Просто лезут и лезут негодяи, замучался их от припасов отгонять. Того и гляди, умыкнут чего или попортят.
- Как ты можешь быть уверен, что все в порядке, если ты, судя по всему, спишь? – начальник тайной службы скрестил на груди руки и сердито воззрился на стражника.
- Да ты что, вашбродь? – оскорбился тот, - Я вот только задремал. Жду вот, когда сменщик придет, а я отдыхать уйду. Я же всю ночь глаз не смыкал.
- Ну, смотри, друже, - покачал Светозар головой, выводя коня из стойла.
- Так, братцы, - повернулся он к своим, собирайте все, что нужно, и по коням, нас ждет Приграничье.
- Эй, Ваше Благородие, - окликнул Светозара стражник, - а чаво там в Приграничье-то? Нешто опять нечисть повылазила из-под землицы?
- Нет, - ответил тот после раздумья, тщательно подбирая слова, - по сведениям, в Черном Луге какое-то подозрительное движение началось, надо проверить.
- А-а… - протянул стражник, делая вид, что все понял. – Ну, лады. Тады это… удачи вам братцы.
- Вам тоже, - бросил напоследок Светозар, - будьте внимательны.
- Да мы завсегда, - ответил стражник, - Эй, народ, отворяйте ворота. Дайте гостю уехать.
Отряд всадников выстроился в цепь и двинул по главной дороге на юг – к Змее. Ближе к темноте, всадники уже проехали поворот на Хутор, где примерно в это же время староста собирал народ, чтобы предупредить его об опасности с юга. До природной границы между Трехречьем и Приграничьем оставалось менее дня пути. Чуть дольше оставалось до встречи с теми, кто с юга шел.
Стражник открыл ворота и всадники сначала не торопливым шагом, затем, все больше переходя на галоп, поскакали на юг, в сторону Змеи.
- Эй, Всемил, - спросил страж, закрыв за временными постояльцами ворота, - не знаешь, кто это были?
- Нету, Ждан, - помотал тот головой, - не знаю. Токмо слухи ходють. Дескать, луны три назад князь велел собрать вместе самых умных, хитрых и умелых, да объединить их.
Сама по себе встреча так и не состоялась. Уже недалеко от выезда с моста в Приграничье, шедшие с юга смертепоклонники, завидев конных, остановились. Шедший впереди проповедник, тот, что все-таки убедил жителей Черного Луга начать поход на Страж, присмотрелся в скачущему впереди всаднику, и дал знак сойти с тропы. Стараясь не оставлять заметных следов, весь отряд «белых плащей» перевалил через высокий сугроб и затаился за ним, почти слившись со снегом.
Остановившему людей проповеднику знак, выбитый на стальном нагруднике предводителя всадников, был хорошо знаком. Раскиданные по всей Долине осведомители, время от времени отправляли сообщения, что вооруженный конный отряд с точно такими знаками на доспехах выбил ту или иную общину отщепенцев, имевшую смелость пользоваться скорбью долян для своих целей. Как только количество последователей достигало определенной цифры, а цели общины становились четкими и недвусмысленными, буквально из ниоткуда, в считанных саженях от общины возникали вооруженные всадники, и, не говоря ни слова, устраивали набег. Действовали они четко и слажено. Выбивали только тех, кто оказывал сопротивление или упорствовал в своей вере. Тех же, кто был готов отречься от учения общины, просто забирали и увозили. Именно это и стало причиной схода с тропы и задержки продвижения объявленного главой общины Священного Похода.
Достигнув правого берега Змеи, всадники остановились недалеко от места, где затаились смертепоклонники. Один из них спешился, после чего подошел к сугробу и стал разглядывать снег. Наконец, он обернулся к предводителю, и сказал:
- Следы, Ваше Благородие.
- Свежие? – осведомился тот.
- Трудно сказать, - пожал плечами следопыт, - либо давние, либо из успело замести снегом.
- Заметил, куда они ведут?
- Нет, вашбродь, - следопыт отрицательно помотал головой, - идут до вершины сугроба, затем – обрываются.
- Ладно, - махнул рукой главный, - следами займемся позже. Сейчас надо встретиться с осведомителем. Узнать об этих проповедниках. Вперед.
Предводитель пришпорил коня, пустив его в галоп, за ним последовали остальные.
Последователи Мары дождались, когда утихнет топот копыт, и поднялись на ноги, стряхивая с плащей снег. В этот раз им повезло – припорошивший их и без того белые плащи снег, скрыл их от глаз тайной стражи. Крепость осталась позади, а сейчас предстояло перебраться на другой берег Змеи.
Колдун шел вдоль высокой гряды холмов. Однако, даже высокие холмы сугробы на их вершинах не могли полностью заслонить цель чародея. По правую руку за этими самыми холмами протянулась цепь из пяти вышек. Сейчас они были больше, чем в то время, когда вышел из пещеры волхв.
«Я уже почти у цели, - с мрачным торжеством подумал Световид, - скоро я дойду до этих вышек, и Долина содрогнется. Она увидит зарю, которой никогда не видела. Зарю, что превратит ночь в день, а днем будет гореть, словно второе солнце».
Чародей уже дошел до поворота к входу старого лагеря дружины, когда стало смеркаться. Однако, темнота не остановила колдуна. Он упорно шел к вышкам, цель была уже почти под носом, и останавливаться сейчас было глупо. Дорога до вышек заняла у него еще несколько часов, но он, наконец, вошел за частокол старого лагеря.
Вся земля была засыпана снегом, поэтому Световид не мог видеть полной картины, какую мог бы наблюдать летом. Сейчас о судьбе лагеря напоминали только остовы когда-то разодранных шатров и палаток, да наполовину занесенные снегом жерди с проржавевшими котелками.
Когда-то разбившие здесь постоянный лагерь ратники подверглись нападению бесчисленных полчищ нечисти. Орды чудищ бросились на прорыв укрепившихся в самом сердце их угодий людей. Десятки воинов, сосланных за серьезные проступки перед обществом, полегли в первые минуты боя. Одних задрали упыри, в других вселились духи, и они набросились на своих соратников, третьих одолел морок, и они стреляли из лука или разили мечом, не видя, где друг, а где враг. Когда оставшиеся справились с потрясением, было уже поздно – чудовища были уже за забором, по их сторону частокола. В считанные часы защитники оказались окружены тварями Могильника. Они уже не могли сделать ничего, кроме как подороже продать свои жизни. С отчаянными воплями они отбивались, пока не были перебиты превосходящими силами нечисти. В одном месте собралось все, что чувствовали воины в последние минуты жизни: отчаяние, боль, ярость, страдание, горечь. Поначалу они витали над землей, пока не сплавились, словно в огромном котле. Тогда над лагерем собрались иссиня черные тучи, от ударов грома едва ли не сотрясалась земля, а бившие в землю молнии оставляли на ней обширные выжженные воронки. Уже под занавес грозы с неба спустилась шаровая молния и, коснувшись земли, взорвалась. Этой силы хватило, чтобы на месте лагеря ночь за ночью призраки павших воинов и тени обитателей Могильника вновь и вновь сходились в той жестокой битве. Она стихала с первыми лучами рассвета, но стоило солнцу полностью скрыться, как бой снова разгорался.
Мимо чародея промелькнула смазанная тень. Затем послышался крик боли – похоже, извечный бой снова начинался. Сквозь обычно защищавший от морозов кожух волхв почувствовал, как просквозил холодный ветер. Пока Световид шел к этому лагерю ветер все также дул над заснеженными тропами Могильника, но кожух не пропускал его дуновения. Сейчас же его тела коснулся обжигающий холод, жуткий холод. Могильный холод. Ледяные пальцы бегали по груди, поднялись выше – к шее. Горло колдуна сковало, будто там выросла длинная сосулька. Дыхание перехватило, дышать становилось труднее. Чародею приходилось периодически делать остановки, дабы восстановить дыхание. Иногда это удавалось сделать, но холод не отпускал. Стоило Световиду перебороть сжавшие горло тиски, как те поднялись выше, коля ледяными иглами голову. Такого холода чародей не испытывал даже в самый разгар зимы, когда по всей Долине выли ледяные ветры, дороги заносило снегом всего за ночь, а стекла в домах покрывались узором полностью. Ледяные прикосновения не отпускали – теперь они забрались под кожу, куда-то вглубь черепа, словно пытаясь отыскать в голове нужные мысли. Неизвестно, что было нужно обладателю этих пальцев, но судя по настойчивости, ничего нужного он не находил. Впрочем, его поиски делали куда хуже: из глубин сознания всплывали самые застарелые, осевшие на дно, страхи. Они были сильнее, чем те, с которыми человек сталкивается обычно. Эти страхи сковывали, заполняли собой все сознание, заставляли покрываться холодным липким потом. И чем глубже в развалины лагеря заходил Световид, тем явственнее эти страхи проступали.
Стало ясно, что лучше начать то, зачем он пробирался сюда, побыстрее. Все еще дрожащими руками колдун поднял над собой посох с горящим лиловым пламенем в кольце. На какое-то время заглушив свой страх, Световид произнес заклинание и ткнул навершием посоха в одну из вышек. В чаше, стоявшей наверху загорелся яркий лиловый свет. Чародею немного полегчало, и он смог разглядеть освещенную часть лагеря. Рядом с вышкой стояли две опутанные разрядами тени. Одна из них принадлежала воину из «Черной дружины», другая – чудовищу. Обе они стояли сгорбившись и склонив голову. Решив посмотреть опасности в лицо, Световид провел перед ними посохом. Тени подняли головы. У обеих в глазах стояли отблески лилового пламени, заполнившие их. Похоже, чародею удалось подчинить их своей воле.