Представьте себе: тихий летний вечер в детском лагере, сидим в медпункте, мирно занимаемся своими делами, все вроде бы здоровы. Проходит конкурс красоты среди девочек, нам слышно, что происходит на сцене.
Победительницей первой смены 2007 года объявили девочку из 7-го отряда. Действительно, у нее яркая внешность, коса до пояса. Назовем ее Диана.
После ужина Диана заходит к нам и показывает два неприметных пятнышка на лице. Я бы даже сказала, что гораздо больше заметны остатки макияжа, а также блестки в волосах. Укладка сделана на совесть: по прическе можно постучать.
Ни у кого из нас троих, людей с медицинским образованием, не возникает сомнения в диагнозе: аллергия на косметические средства. Заставляем девочку тщательно умыться с хозяйственным мылом, даем таблетку и отпускаем в отряд. Инструктируем вожатую, чтобы сообщила нам, если станет хуже. Забываем о происшествии, ложимся спать, немного побрюзжав поговорив на тему: «Нафиг такая мелюзга красится?».
Утром нас ожидает сюрприз: у Дианы температура, сыпь распространилась почти по всему телу, такие же пятна еще двух детей из того же отряда. В дверях стоит вожатая и мямлит:
- А что, аллергия заразна?
Помните кадр из фильма «Добро пожаловать, или Посторонним вход запрещен», когда медсестра видит двух мальчиков с красными пятнами? Она еще кричит со звуком сирены.
Такая же реакция была и у нас. Это однозначно ветрянка. Уж лучше бы потоп или ураган.
Ближе к вечеру выявляем еще несколько больных детей, так же звонят родители девочки Алены, уехавшей накануне домой из-за конфликта с Дианой. У Алены все та же зараза.
Приезжают представители роспотребнадзора, долго ходят по территории лагеря, особенно тщательно осматривают медпункт, залезают во все шкафы. Даже мыши куда-то подевались. Я еле успела вынуть пельмени из морозилки: там должен лежать только пузырь со льдом! Вроде бы грубых нарушений нет.
Каждый день заболевает все больше детей, в том числе из первого, самого старшего, отряда. Там лежит в ожидании родителей двухметровый дядя и просит снять с него кожу, потому что зуд невыносимый. Представители роспотребнадзора приезжают каждый день, составляют акты, но смену не закрывают. Лагерь работает в прежнем режиме, ликуют те, кто переболел в прошлом. Для них в кинозале показывают хорошие фильмы.
Нам приходится постоянно ходить по отрядам, тщательно приглядываться к каждому ребенку, измерять температуру поголовно всем два раза в сутки. К счастью, практически сошли на нет обращения по поводу непонятных болей в животе, покраснений горла, мелких травм и т.д., но нам даже спокойно посидеть некогда, необходимо заполнять массу дополнительной документации.
Врач подробно рассказывала об особенностях течения ветрянки у подростков и взрослых. Как правило, чем старше больной, тем тяжелее процесс. Например, студент-медик был доставлен в реанимацию с бактериальным шоком.
Звоню домой:
- Мама, я ведь болела в детстве ветрянкой, правда?
- Да-да, болела… Или это скарлатина была?.. Кто-то один из вас болел ветрянкой, а кто-то – скарлатиной, точно не помню.
Обнадеживает. Авось мне повезет, я уже все равно ничего не изменю.
Где-то через неделю дети перестают заболевать, но мы, две медсестры и врач из медпункта, совершенно вымотанные, вздрагиваем от малейшего шороха, врач постоянно сбивает себе давление. Любого ребенка, даже пришедшего по поводу тяжелой травмы от наступления на шишку царапины раздеваем и осматриваем с головы до ног. Розовые пятна нам уже мерещатся.
Потом разразилась сильная июньская гроза, сутки не было света, в медпункте было так холодно, что можно было опять пельмени из морозилки доставать и держать просто на окне… Мы их даже сварить не могли на плитке.
Все пережили, ни разу не поссорились. Даже странно, что после закрытия смены перестали общаться. Перенапряжение, наверно, сказалось.