С весом у меня всю жизнь как-то не складывается.
В юности я страдала от того, что тощая. Стеснялась тонких рук и ног, покупала бюстгальтеры фасона «здравствуй, дерево». Это по которым стукнешь – и идет гулкий звук, потому что толщина утеплителя – в три раза больше внутреннего объема.
И так и скрипела дальше с комплексом унылой стиральной доски.
А потом, когда была беременна Федором, неожиданно набрала 30 (!!) килограммов.
И резко начала переживать: боже, я стала такая толстая.
Тот счастливый момент, когда я по пути от доски к толстухе была нормальной – я не уловила.
Федька родился. Но почти все свежи килограммы остались при мне.
В день встречи из род дома мой старший сын поглядел на меня подозрительно. И изрек, переводя взгляд с кулька с младенцем на меня:
- Мама! Он, что, не полностью вылез, что ли? Или ты еще одного рожать будешь?
Я глянула на себя в зеркало, зажмурилась, всплакнула.
Почему-то в интернете полные девушки - они такие пропорционально полные, с красивыми фигурами и точеными лицами. А у меня вышло лицо с двумя подбородками, живот и толстые ноги. Поэтому бодипозитив мне не подошел.
Решила: худеть.
До этого я думала, что я спокойно отношусь к еде.
И на толстяков смотрела с недоуменной жалостью:
- ну это же легко, просто не ешь так много!
Ха.
Уже к вечеру первого дня моей диеты я решила, что надо все не так делать. Сегодня что? – Четверг. А диеты ведь положено начинать – с понедельника!
Вечером понедельника стало очевидно, что надо ждать первого числа.
Так что заявляю на своем опыте: диета – это легко.
Я сто раз принимала волевое решение сесть на диету. Вечером после ужина. И чаю с конфетками.
Конфетки резко стали моей страстью! И стали атаковать меня везде: в рекламе, на витринах, в фильмах, даже во сне. Даже в книгах герои только и делали, что лопали сладкое!
Так я и жила в счастливой взаимной любви с конфетами, только мимо зеркала старалась побыстрей пробегать.
Да.
Похудела я потом без диет, но никому такого не пожелаю.
Мы с Фёдором загремели в больницу. Пролежали там полтора месяца. И это было так ужасно, страшно, нервно!
Я начисто забыла о себе, и о конфетах в том числе.
Какой-то едой там кормили, кстати. Но я это не очень помню. Всё заслонил острый страх за малыша. Он висел на мне все время, когда не было капельниц. И когда капельницы были, тоже хотел лежать на мне. Так что я планировала быстрые вылазки до туалета, - это и было мое личное время.
Запомнила еще соседку с сыном Калистратом (!), которого она держала над раковиной в палате, и он туда писал. А она удивлялась, почему я в этой раковине зубы не чищу, а бегаю к общим умывальникам.
После больницы повезли ребенка на дачу, на свежий воздух. И там я тоже хлопотала над ним, как курица. У него была диета, - и я ела с ним его еду. Сладкое старшие ели, когда мы с ним уже спали, тайком от малыша. А осенью я поняла, что моя прежняя одежда – мне как раз.
Правда, через год-другой я расслабилась и снова вспомнила о конфетах. С ожидаемыми последствиями. Но это уже другая история.