Крестины дочери. 1985 год
Купель маленькая такая, лодочная,
словно кораблик посреди крестильной.
Это город Свердловск. В магазине – селёдочка
и салат из капусты морской в изобилии.
Правда, нет колбасы, масла, рыбы, бумаги,
но есть шпроты из Риги в соседнем сельмаге.
С мужем крестим мы дочку: значок комсомольский
у меня на рубахе. На нём – Ленин молча
и ещё знамя, что в соколином размахе.
Дочь, играя, теребит значок, время восемь.
Бабка шепчет: «Гляди, чтобы не укололась…»
Но сегодня всё меркнет пред Матерью Божьей,
все читают молитву, встают на колени:
бабка, муж мой и я, и, конечно же, Ленин,
на руках моих дочь – рыбка, зайчик мой, ёжик.
И затем мы на санках везём дочь обратно
Люди очень хорошие все, хоть снег ватный,
помогают, и входим в морозный трамвай мы,
место нам уступают.
А у нас с мужем денег немного: рублями
набралось, может, два или три, но не больше.
Муж тогда своровал в магазине: в карман он
положил чай индийский. Для тёщи.
А ещё с ёлки снял пару лампочек красных,
но они не сгодились. Погасли.
Ну, да ладно, про мужа. Трамвай ехал быстро,
город весь прилипал к мёрзлым стёклам узором.
Были молоды мы.
Было нам не позорно.
Просто дочка болела. Мы – два реалиста,
эгоиста, хитрюги, два авантюриста.
Я за дочь, бабку, мужа – женой декабриста
всё равно бы поехала! Как финалистом
я сдавала три нормы тогда в ДОСААФе,
быть мне просто хозяйкой – повязывать шарфик,
мне лепить пироги, шаньги, делать пельмени.
И всё также в значок у меня впаян Ленин
и глядит так в упор мне с моей старой блузки,
не якут, не монгол, не бурят, Ленин – русский.
Только русские люди порывисты, верят
в сказки, в небыль, в Утопию, в роскошь Америк.
Я вот тоже хочу за поэзию денег,
но кто даст? У меня всё неверно, обратно:
и съедают стихи весь бюджет мой нещадно.
Может, так вот мне мстят за пакетик из чая
и за лампочки с ёлки, что для Ильича и,
я забыла ещё, за кулёк мармелада.
Мы за стол тогда сели, обмыли крещенье:
шпроты, банка капусты, чай, брага, печенье.
…Если я ошиблась, то вместе со всеми.
Как же мне из груди вырвать прошлое время?
Небо тоже, как земли. Поэзия – земли!
Позвоночник, дави мой, земля, нежным кремом!
Вот об этом мы пели.
Отчего ж не крестила ребёнка я в Горьком,
может, спосите вы, там, где лёд в речке тонкий?
Оттого, что нельзя было, время безбожье,
потому невозможно.
Город, город Свердловск – церковь белая, словно
лебедь прямо вдоль сквера плывёт, вдоль окошек…
В девяностых изменится всё! Власть, основа.
Но тот день, дочь крестили когда, всех дороже!