О знаменитой «Дороге жизни», связывавшей Ленинград со всей остальной страной, написано множество статей, очерков, романов. К сожалению, история «Дороги жизни» обросла мифами и домыслами. Стоит взять, например, такое популярное некогда произведение, как роман «Балтийское небо». Роман был написан Николаем Чуковским (сыном знаменитого Корнея Чуковского) в 1955 году, позже появился фильм.
Н. Чуковский, рассказывая в романе суровую правду о защитниках Ленинграда и желая ярче охарактеризовать трудности в доставке продовольствия осажденным, допускает явный вымысел. Так, например, он пишет: «Стали продовольствие в Ленинград перебрасывать — впряжется красноармеец в салазки и волочит их на другой берег перед самым носом у немцев».
В действительности такой транспортировки грузов не было и быть не могло. Стоит только подсчитать, сколько тысяч солдат потребовалось бы, чтобы доставить на салазках через озеро (протяженностью 30 километров) хотя бы суточную норму одной только муки!
Все машины, действующие на трассе, были сведены в автобатальоны, каждая машина была маркирована и закреплена за конкретными водителями. Была установлена обязательная норма перевозки на одну машину ГАЗ-АА (так называемая полуторка) – 2,25 тонны в сутки. В обычных, мирных, условиях автоперевозки грузов строго регламентированы, но понятно, что при доставке продуктов по «Дороге жизни» вся эта процедура соблюдаться не могла. Для этого потребовалось бы очень много времени, что привело бы к большим простоям транспорта при погрузке и выгрузке.
Поэтому товары для блокадного Ленинграда грузили «на глаз», вес определяли по количеству мешков или ящиков. Учет был самый упрощенный: в заранее отпечатанные квитанции вписывались фамилии водителей, род груза и количество мест. С этим документом шофер отбывал по заданному маршруту, не имея права уклоняться в сторону. Обратно вывозили людей, причём если машина попадала в промоину или воронку от взрыва (а немцы регулярно бомбили и обстреливали трассу), другие водители не имели права помогать гибнущим: на морозе спасти обледеневших невозможно, а время потеряешь и немецкие самолёты привлечёшь. (Кстати, в знаменитых Полярных конвоях союзников к нам в Архангельск и Мурманск моряков предупреждали, что никого с потопленного судна спасать не будут).
По прибытии на базу водитель сдавал груз приемщикам опять же без веса, а по счету мест согласно квитанции. Такая система позволяла отдельным нечестным водителям утаивать часть продуктов во время перевозки. Бывали случаи, что отсыпали из мешков муку, крупу, брали из ящиков банки с консервами, шоколад, табак. Количество ящиков или мешков соответствовало цифре, указанной в квитанции, а то, есть или нет там «недовес», проверить было невозможно.
Однако такие мелкие кражи довольно быстро прекратились. С одной стороны, уличенных в краже немедленно снимали с работы на трассе и … привлекали к ответственности. А ещё… Водители собственными глазами видели, какие мучения переживают ленинградцы. Красть последний кусок хлеба у умирающих– такой подлости не могли себе позволить даже самые «разухабистые» водители. Порой водители с ужасом видели, как погруженные в кузов дети, уже спасённые, вывезенные, превращались в ледышки – не довезли!
Одной из серьезных проблем доставки продовольствия в Ленинград было плохое качество тары, упаковки. Люди, работавшие на «Дороге жизни», с горечью вспоминали, сколько бесценных по тем временам продуктов было потеряно при транспортировке.
Махорку также отгружали в мешках (а не в пачках, упакованных в ящики, как положено по нормативам), что приводило к большим утрускам. Промышленные предприятия, своевременно не обеспеченные тарой, нередко отгружали консервы, пачки концентратов без упаковки в ящики, то есть вагоны заполняли разрозненными банками и брикетами навалом. Это приводило к потерям, к большим трудовым затратам и простоям транспорта при разгрузке вагонов и погрузке на автомашины.
К сожалению, в значительной мере в этом виновата была исконная отечественная безалаберность чиновников разных рангов. Нет, большинство из тех, кто работал на «Дороге жизни», понимали огромное значение своего труда, понимали, что каждый лишний килограмм муки или консервов — это спасение чьей-то жизни. Но вот чиновники из других регионов страны (а продукция в Ленинград доставлялась со всего Союза) порой не сознавали всей ответственности и важности своей задачи. Ценой чьей-то безалаберности и некомпетентности, традиционного советского разгильдяйства были человеческие жизни...