03.03.2015
Генна Сосонко
Василий Васильевич Смыслов и его жена Надежда Андреевна счастливо прожили вместе 62 года и умерли в глубокой старости, если не в один день, то в тот же самый год с разницей в два месяца.
На их могильном памятнике на Новодевичьем кладбище Москвы под словами «ВСЕГДА ВМЕСТЕ» выгравирована фамилия и сына Надежды Андреевны от первого брака, ушедшего совсем молодым. Кем был Владимир Селиманов? Почему жизнь его оборвалась в двадцать один год? Знаете ли вы, что он представлял Советский Союз на чемпионате мира среди юношей в 1957 году?
* * *
Два года назад в Нью-Йорке я разговаривал с американским гроссмейстером Биллом Ломбарди, хорошего помнящим Влада, как он называл Селиманова. Но сначала об известном, тем более что даже оно известно только немногим.
Василий Васильевич и Надежда Андреевна познакомились в 1947 году, на следующий год они поженились. У Нади (она была старше мужа на три года) был сын от первого брака. Об отце ребенка известно очень мало. Редкие источники глухо сообщают, что он погиб в сталинских чистках в начале сороковых годов. Василий Васильевич усыновил девятилетнего мальчика и, уделяя воспитанию Володи много внимания, относился к нему как к родному. Неудивительно, что тот увлекся шахматами, выполнил норму кандидата в мастера, стал одним из сильнейших юниоров столицы.
Если сегодня на чемпионаты мира и Европы отправляются огромные делегации, в состав которых входят множество детей всех возрастных категорий, тренеры, сопровождающие, нередко и родители, тогда это было по-другому. Каждую страну представлял один-единственный юниор (девичьи первенства не проводились вовсе), а турниры игрались раз в два года. Право выступать от Советского Союза считалось огромной честью, и любое место кроме первого считалось если не провалом, то уж всяко - неуспехом. Посланца страны Советов ждали дома только с золотом, которое и завоевал восемнадцатилетний Боря Спасский на предыдущем юниорском мировом первенстве (Антверпен 1955).
Почему на первенство мира два года спустя поехал именно Селиманов? Можно, конечно, сослаться на удачный тренировочный турнир с участием ленинградцев – Толуша, Копылова, Бывшева и других, но не меньше прав на поездку имели и другие юниоры, добившиеся бóльших, чем Селиманов, успехов. Вполне вероятно другое объяснение: Володя был москвичом, что тогда было немаловажно, причем не просто москвичом, но и членом семьи нового чемпиона мира: Василий Васильевич Смыслов выиграл матч у Ботвинника весной того же 1957 года.
Как бы то ни было, 2 августа Владимир Селиманов вместе с тренером и руководителем маленькой делегации Игорем Захаровичем Бондаревским вылетел в Канаду. Бондаревский в отчете о поездке, опубликованном в последнем номере журнала «Шахматы в СССР» за 1957 год, пишет о перипетиях трудного путешествия. Не вдаваясь в подробности, отметим только, что в Копенгагене им пришлось провести 16 (!) часов, ожидая самолета в Гандер, но это было только началом дорожных приключений. В конце концов, побывав в Нью-Йорке и в Монреале и опоздав на день, Селиманов с Бондаревским прибыли в Торонто.
Пропущенную партию из первого тура Селиманов играл с Ломбарди в первый выходной на турнире день. Она закончилась победой американца, который вообще выиграл все партии: одиннадцать из одиннадцати! Вторым был немецкий мастер Матиас Герузель: девять из одиннадцати; третьим, отстав на пол-очка, голландец Лекс Йонгсма и только за ним встал – Владимир Селиманов. Восемь очков из одиннадцати – неплохой результат, но... только четвертое место.
Кроме нескольких примеров творчества участников, любопытна концовка статьи Бондаревского, которую приведу, хоть она и не относится к нашей теме. Замечу только, что в турнире играли юниоры, не достигшие двадцатилетнего возраста, большинству было восемнадцать-девятнадцать. «Шесть победителей турнира получили дипломы и... денежные призы, - пишет Бондаревский. - Мне кажется, что награждение в столь юном возрасте денежными призами нельзя считать правильным. Куда лучше было бы преподнести победителям подарки, которые всю жизнь напоминали бы им о юношеском первенстве».
О дальнейшей судьбе Владимира Селиманова известно немного. Он фактически не принимал больше участия в шахматных соревнованиях, а три года спустя покончил с собой. Говорили, что попытки свести счеты с жизнью предпринимались юношей и до роковой, удавшейся (15.11.1960), но были предотвращены. Считалось, что причиной самоубийства (Селиманов выбросился из окна) были серьезные проблемы молодого человека с психикой. Кое-кто говорил о шизофрении, другие о суицидомании. Замечу, что в психиатрии грани между «нормальностью» и «болезнью» довольно размыты и меняются постоянно, а в советское время диагноз «шизофрения» выносился вообще довольно легко - правда, большей частью речь шла о тех, кто по-другому думал о путях, по которому должна идти страна с авторитарным режимом.
Можно только представить, каким несчастьем явилось это для Смысловых, тем более что своих детей у них не было. Хотя Борис Гулько вспоминает, что много лет спустя Василий Васильевич вздыхал порой: «Надо будет завтра на кладбище к Володе поехать...», в многочисленных разговорах со мной Смыслов никогда не касался этой трагедии, и я не видел ни у них дома в Москве, ни на даче в Раздорах фотографий Володи Селиманова.
После долгих поисков мне удалось (с помощью известного амстердамского коллекционера и историка Юргена Стихтера) разыскать маленькую, неважно изданную брошюрку о турнире в Торонто с групповой фотографией участников того чемпионата мира.
Вернемся, однако, к чемпионату мира в Торонто, ставшим, без сомнения, важнейшей вехой в шахматном, а как мы увидим – и в коротком жизненном пути Владимира Селиманова.
Нью-Йорк 2013. Рассказывает американский гроссмейстер Билл Ломбарди: «Влад Селиманов опоздал на турнир и по прибытии в Канаду выглядел совершенно изможденным. Мы должны были играть в первом туре, но партия была отложена до выходного. Я выиграл первые три партии, но совершенно не устал, вообще я находился тогда в прекрасной физической форме, во что сейчас, наверное, тебе трудно поверить...»
«Этого нельзя было сказать о Владе, который очевидно ощущал последствия тяжелого перелета и джетлега. Скажу без ложной скромности: я был к тому времени уже опытным мастером и много работал над шахматами. В закрытой испанской я применил продолжение, которое разработал сам и уже опробовал к тому времени пару раз на практике. Партия получилась острой, но в решающий момент Селиманов не заметил тактики.
«Несмотря на проигрыш, Влад, поздравив меня, вел себя в высшей степени корректно, и мы как-то быстро сошлись. Его английский был крайне слаб, но барьеров для общения у нас не было: приехавший в Торонто мой хороший друг по Манхеттенскому клубу Игорь Холодный прекрасно говорил по-русски. Мы нередко гуляли втроем и разговаривали обо всем на свете. В один из первых дней своего пребывания в Торонто Влад познакомился с девушкой и влюбился без памяти. Ему было тогда восемнадцать лет...»
Голландский мастер Йонгсма тоже вспоминает какую-то девушку, несколько раз приходившую на турнир и наблюдавшую за партиями Селиманова, но никакого личного контакта с «симпатичным, застенчивым русским» Лекс, вследствие языкового барьера, не имел.
И снова Ломбарди: «Селиманов решил немедленно после возвращения в СССР просить разрешения властей вернуться в Торонто, чтобы жениться на ней. Мы с Игорем говорили, что это неправильно и что Влад, если уж принял такое решение, должен просто-напросто остаться в Канаде. Селиманов не послушался нашего совета, возвратился в Советский Союз, и больше я его никогда не видел. Три года спустя в Ленинграде на студенческом первенстве мира мне сказали, что идея снова увидеть девушку стала для Влада идеей фикс, особенно после того, когда стало ясно, что о поездке в Канаду ему следует забыть. Но ничто другое, даже шахматы, его теперь не интересовало. Предполагаю, что Влад ничего не сказал о своих проблемах ни матери, ни отчиму. В конце концов Смыслов был тогда чемпионом мира и мог употребить все свое влияние, чтобы помочь ему с выездной визой. Спустя некоторое время мне сообщили, что Влад кончил жизнь самоубийством... Когда умер Смыслов, в колонке, посвященной седьмому чемпиону, Эндрю Солтис написал, что его пасынок Селиманов был наказан после неудачного выступления в Торонто и потому покончил с собой. Нет, я не думаю, что то выступление имеет какое-либо отношения к трагическому концу Влада».
С последним предположением Ломбарди можно согласиться: после чемпионата в Торонто прошло как-никак три года и крайне маловероятно, что Селиманову продолжали бы напоминать о том выступлении. А вот с тем, что юноша ничего не сказал матери и отчиму о своих намерениях, согласиться трудно. Уверен: здесь Ломбарди заблуждается. Равно как и в том, что чемпион мира, вняв мольбам Володи, помог бы ему очутиться в Канаде. Даже учитывая, что в ноябре того же 1957 года Смыслов «за выдающиеся успехи в области шахмат» был награжден высшим отличием советского государства - орденом Ленина, имели место в этом государстве такие барьеры, которые не могли быть взяты никем. Более того, уверен в обратном: узнав о планах сына, родители посоветовали ему поскорее выбить дурь из головы. Наверное, так поступили бы в аналогичном случае многие родители, но тем более тогда и тем более – в Советском Союзе.
Все это, разумеется, только предположения, и действительную причину драматического решения молодого человека спустя более полувека установить трудно, если вообще возможно. Что такое любовь в восемнадцать лет вы, наверное, еще помните. Самоубийство в молодые годы встречается значительно чаще чем в старости – юность вообще беззаботнее относится к феномену жизни, чем дрожащие за каждый день своего существования боязливые старики.
Бесстрастная статистика утверждает, что 85 процентов лишивших себя жизни являлись практически здоровыми людьми, а анализ суицидальных действий показал, что они - результат длительной психической травмы. Самоубийство - не что иное, как попытка разрешить жизненные трудности путем ухода из жизни самой, что – повторюсь - особенно характерно для юношеского возраста.
Повлияло ли на решение Селиманова его психическое состояние? Или он впал в такое состояние вследствие осознания невозможности осуществления казавшегося ему единственным: воссоединением с объектом своей любви? Комбинация этих двух факторов? Это как в шахматах – порой очень трудно провести грань: не идет игра, потому что плохо себя чувствуешь, или недомогаешь потому, что ничего не получается на доске.
* * *
Почти двадцать лет спустя в том же Торонто проводился первый этап международных соревнований по прыжкам в воду, так называемых Канамекс (Канада-США-Мексика). Cоревнования с блеском выиграл молодой представитель Советского Союза Сергей Немцанов. Ему было тогда семнадцать лет.
В Торонто Сергей познакомился с Кэрол, американкой, тоже прыгуньей в воду. Между молодыми людьми возникла симпатия, а через полгода они увиделись снова на Олимпийских играх в Монреале (1976). Главный фаворит на золото Немцанов выступил неудачно, заняв девятое место. Сразу же после Олимпиады должна была состояться матчевая встреча СССР – США, были куплены билеты, получены визы. Утром к Немцанову постучал товарищ по команде: "Серега, тебя отстегнули. Из-за той бабы не берут".
Отношения между молодыми людьми не остались, разумеется, не замеченными для «сопровождавших» сборную Советского Союза, и на собрании команды один из руководителей заявил с пафосом: «Немцанов не оправдал доверия и в Америку не поедет».
Тем же вечером радио разнесло весть: «Сергей Немцанов выбрал свободу!» Четырехкратный олимпийский чемпион американец Грег Луганис уверял потом, что лично помогал Сергею уйти из Олимпийской деревни незамеченным.
Канадские власти предоставляли Немцанову вид на жительство и право учиться в любом университете, но все было не так просто: юноше не было еще восемнадцати, и дело обернулось крупным международным сканадалом.
Один из будущих отцов Перестройки Александр Яковлев был тогда послом СССР в Канаде. Он вспоминает: «На поиски несовершеннолетнего "диссидента" из Москвы прилетели высокопоставленные генералы. Встречаю их в аэропорту, здороваюсь, столько лет знакомы, а они представляются и называют совсем другие фамилии. Прибыли инкогнито из Москвы... В тогдашнем споре - в чем преимущество одного политического строя по сравнению с другим, разменными картами нередко становились люди. Немцанов был одним из них...»
Дело решалось на самом высоком уровне, в случае невыдачи Сергея советские представители грозили канадцам срывом предстоящих хоккейных суперсерий. Бабушка спортсмена, жившая в Алма-Ате, потом рассказывала: «Ввалились ночью несколько человек, наговорили всякого, толком ничего не объяснили, сунули микрофон: "плачь, давай". Вот я и разрыдалась...» Кассету срочно переправили через океан.
Услыхав голос бабушки: «Сынок, на кого ты меня покинул? У меня была вся надежда на тебя. Я ж никому не нужна. Умирать буду, никто стакан воды не поднесет», - Сергей разрыдался сам и... через несколько дней оказался в самолете «Аэрофлота».
Функционеры сдержали слово, данное канадским властям – не применять к юноше каких-либо репрессий (что в такого рода случаях было в порядке вещей – примеров несть числа). Ему дали закончить институт, а что касается спортивной карьеры... «Нам запрещали хлопать, когда он выступал, - вспоминает Елена Матюшенко. - Сергей делал прыжок на 10 баллов, а ему ставили 7 или 8. Он вылезал на бортик и смотрел на судей с таким презрением...»
Немцанов ушел из спорта. Служил солдатом в Семипалатинске. Женился, развелся. Стал пить. Лечился. Снова женился. Вторая жена только спустя несколько лет после свадьбы случайно узнала, кем был ее муж в первой жизни. Когда стало возможным, уехал в Америку. Сейчас Сергей Немцанов живет в Атланте, работает монтером, чинит машины...
* * *
По позвонку давно вымершего животного опытный зоолог может воссоздать не только скелет, но и внешний вид огромного динозавра. Две в чем-то перекликающиеся между собой истории - маленькие сколки той эпохи и того до сих пор грузно ворочающегося государства, старающегося всех подмять под себя.
Молодым, читающим эти строки, наверное, невдомек: о чем это автор? Почему нельзя просто зайти в кассу, купить билет и оказаться в Торонто, Мадриде, Берлине или Иерусалиме? Почему Виктор Корчной (Голландия, 1976), Лев Альбурт (Германия, 1979), Игорь Иванов (Канада, 1980), Татьяна Лемачко (Швейцария, 1982), Гата Камский (США, 1989) (трое из них принимали активное участие в борьбе за мировое первенство) вынуждены были прибегнуть к крайней мере, запрашивая политическое убежище и автоматически становясь изгоями и предателями в собственной стране? Пусть молодым расскажут заставшие еще то время: им ведь все понятно без объяснений. Я не стану делать этого: ведь сайт у нас шахматный, а не общественно-политический, хотя, читая некоторые комментарии, порой и усомнишься в этом.
Что произошло бы с Владимиром Селимановым, если бы он воспользовался советом Билла Ломбарди? Выдержало ли бы его чувство испытание временем, или растаяло, как нередко случается с юношеской любовью? Поступил ли бы он в колледж, поняв, что профессиональная шахматная деятельность в те времена обрекает на жалкое существование? Или все же остался бы в мире игры, что сделал Игорь Иванов четверть века спустя?
Загрустил бы по дому, осознав, что Канада «хоть похожа на Россию, только все же не Россия», и вернулся бы в Советский Союз? Ведь хотя Селиманов был уже совершеннолетним, нет никакого сомнения, что власти приложили бы максимум усилий для этого.
На эти вопросы нет ответа. А так – осталось имя на могильном камне Новодевичьего кладбища и маленькая зарубка в истории нашей игры и того удивительного времени.
* * *