Всю ночь накануне путешествия Тата плохо спала...
В ее голове, как надоедливые мухи в летний полдень, роились жужжали темные и неприятные мысли о том, что она делает ошибку и ехать даже на Бали, в январе, не совсем хорошая идея, особенно понимая что это даже и не отдых совсем. Она зябко сжималась от неприятного предчувствия под толстым и очень теплым одеялом в своей такой милой и уютной квартирке и пытаясь заснуть отгоняла от себя эти совсем не отпускные мысли.
Ей снился здоровенный, иссини черный негр, в совсем необычной форме, похожей на полицию. Или может служба безопасности аэропорта. Он указывал рукой на её совсем крохотный чемодан на колёсиках, и настойчиво удерживая её за плечо громким и неприятным голосом что-то пытался объяснить на совсем непонятном для неё языке.
Она протянула руку к телефону, выключила будильник и еще раз посмотрев на часы подумала: "приснится же такое ... такси придёт через час, неплохо бы еще заставить себя позавтракать, а то непонятно что там будет в самолете..." Уверенно поднявшись с постели... как "на работу". Она сильно потянулась, зевнула и немного улыбаясь своему сумасшедшему сну направилась в душ.
Татка - так её называла самая лучшая из подруг, Марина. Именно по её, Марининому, бескомпромиссному мнению она, Татка, была: "...существом красивым, счастливым и везучим..." По меркам страны, что в очередной раз переживала своё перевоплощение, и в которой было суждено ей, Татке, родиться, это действительно выглядело именно так. Взрослый и заботливый сын, сам, без репетиторов, готовился к сдаче ЕГЭ и она была уверена что всё обязательно закончится столичным университетом. Работа в известном холдинге, позволяла не думать о цене на билеты, даже на новогодние праздники. Родители, тихо коротали свою старость в добротной квартире, совсем неподалеку, под её неутомимой ежедневной заботой. Все было почти идеально. Почти...
Последнее время Тата всё чаще ловила себя на мысли, что намеренно загружает себя работой по вечерам. Незнакомое до ныне понимание того, что тебя скорее всего никто не встретит у порога, чтобы забрать сумки с продуктами и не поцелует обыденно в щеку, сказав на автомате: "Как сегодня?" больно кололо где-то в затылке. В памяти поочередно и в разнобой всплывали образы. То бывшего, с испуганными и виноватыми глазами, уверенного в том, что она вернётся из поездки лишь завтра. То руководителя департамента, что пытался ухаживать за ней на "корпоративе", и сильно прижимал её к себе во время танца, на который она зачем-то согласилась. То коллеги, что познакомился с ней в последней командировке, но оказавшегося "глубоко" женатым. У нее совсем не было недостатка в "поклонниках". Ведь в свои тридцать с "хвостиком" она выглядела почти девчонкой. Однажды, в большом супермаркете, куда она заехала купить бутылку шампанского и "что-нибудь" в подарок для Марины на день рождения, совсем еще юный и прыщавый парнишка сидевший за кассой спросил у неё паспорт. Сначала, она даже не поняла что произошло. Но потом, достав красную книжицу из своей огромной, совсем не похожей на дамскую, сумки, она зарделась краской во всё лицо и почему-то глупо улыбалась этому "шпингалету" пока он рассматривал документ.
Уже в самолёте, окончательно намаявшись в пробках на дороге, в очереди на регистрацию и затем на пограничном контроле она подумала, что перелёт большой и надо обязательно отдохнуть чтобы выглядеть хорошо, ведь она совсем не выспалась. А еще выяснилось, что и этот подгулявший с утра попутчик в зале ожидания летит с ней одним рейсом. Он так настойчиво предлагал ей выпить, и пытался дознаться в каком именно отеле она остановится. Слава богу что он совсем в другой части салона и кажется уже нашел себе компанию. Эта рыжеволосая дама громко откликалась на все его сальные шутки и совсем не стеснялась того, что весь салон слушает только их. Тата придвинулась к иллюминатору, подложила под голову свой старый, и очень любимый, вязаный свитер, который ей когда-то ей подарила мама. И почти мгновенно уснула, так и не дождавшись тележек с горячими подносами внутри.
Огромная черная, заляпанная белой краской и заклеенная местами, серым армированным скотчем лента транспортера багажа двинулась по кругу. Перед глазами поплыли сумки, пакеты и чемоданы всех мастей и размеров. И в этот момент Тата рассмотрела в самом далеком углу зала именно такого африканца, что она уже видела во сне. Он отчаянно махал руками, что-то объясняя пассажиру, но громко протестуя, пассажир-китаец не поддавался на уговоры и никак не хотел следовать за верзилой. Тата почувствовала, как холодные и мерзкие струйки пота потекли по её спине когда она наклонилась чтобы снять свой чемодан с ленты. Почти ужас застучал барабанной дробью вдруг проснувшейся жилки у виска. "Только-бы поскорее выйти отсюда..." - и она схватив свой чемодан, почти бегом, направилась к раздвигающимся стеклянным дверям выхода.
Двери бесшумно раздвинулись, словно приглашая её в солнечный мир за окнами, повеяло морем. Запахи и звуки тропического острова ворвались в её голову и взорвались там огромным снопом ярких искр похожих на салют на день Победы В Москве, ноги подкосились и она провалилась во тьму...
Открыв глаза, она увидела перед собой бесконечную гладь океана. Врач что-то складывал в свой оранжевый чемоданчик с крестом и часто извиняясь, невнятно лепетал на плохом английском. Она сидела на скамейке лицом к берегу... и тут... голос уже знакомый ей по долгим ночным звонкам сказал: "...ты просто потеряла сознание... видимо переутомилась... и перелёт большой... но теперь я всегда буду с тобой...". Он обнял её за плечи сзади, приблизил свои губы к её уху, и еще раз повторил: "Всегда..."
Она улыбнулась доктору, прищурившись на солнце, и подумала, что теперь Марина наверное права. Она счастлива. Теперь без "почти".
Это был сон...
Сон наяву...
© не Чехов