У деда подскочило давление. Оно подскакивает у него часто, но сегодня особенно сильно. Старик лежит красный, немного взволнованный , оправдывается:
-Что такое, не знаю… Утром встал. С курями управился. Позавтракал. Все хорошо было.
-Нет, помидоров не ел, - поспешно добавляет он, перехватив взгляд дочери.- Ничего соленого вообще в рот не брал. А оно, на тебе, скакнуло!
Дочка роется в пакете с таблетками, ворчит:
-Опять, небось, в огород полез? Неймется тебе. И в такую погоду еще! Говори: работал в огороде?
-Какое работал! –отнекивается старик.- Грязь, холодно. Того и смотри, снег внове пойдет.
Дед пытается встать.
-Лежи, лежи! – останавливает его дочь. - Не трепыхайся уже! На вот, запей. А эту под язык и рассасывай.
Я сижу на краешке кресла. Жду, когда начнут действовать таблетки. А дед рвется поговорить. Мы давно не виделись. И гостья я нежданно-негаданная. Он и узнал-то меня не сразу.
-Ольга, достань мой костюм! – приказывает он дочери.- Покаж, какой мне наряд справили.
Он снова приподнимается с подушек.
-Лежи смирно! -дочь непреклонна.- Покажу сейчас.
Она подходит к старенькому шифоньеру. Достает темно-синий китель с юбилейными медалями на одной стороне.
Старик не воевал. Был непризывной по годам. Но как работник тыла приравнен к участникам войны.
Я разглядываю медальки, бережно прикасаясь к ним. Одобрительно отзываюсь о костюме. Конечно же, угадав в нем форму одного из внуков.
-Нарядный пойдете на День Победы! Очень хороший костюм.
Ольга считает пульс отца. А он жестикулирует другой рукой, указывая мне на грамоты. Одна вставлена в стекло серванта. Другая прилажена к зеркалу. Третья пришпилена булавкой к ковру.
-Ты почитай, почитай-ка!- настаивает старик.-Помнють меня и Путин, и Медведев. Кажный год поздравляют. Ольга! Достань открытки-то! Они там, в конвертах.
- Сбил опять! Да угомонишься ты, аль нет!- серчает дочь.- Давай давление проверим еще раз. Мы все потом посмотрим. Лежи смирно!
Я сама открываю ящик серванта. Все лежит в тех же местах Беру сверху несколько конвертов. Начинаю вслух, громко – старик плоховато слышит - читать поздравительные открытки.
Дед успокаивается. Лицо уже только порозовевшее, краснота ушла.
- Снижается,- довольно говорит Ольга.- Пап, мы сейчас уйдем. Я тебе ведро в коридор поставлю. Таблетки мочегонные, начнут действовать. На улицу не ходи и не терпел чтоб. Я приду вечером, сама кур закрою. Что тебе принесть? Борщ у тебя остался. А котлеток хочешь? Я с гречкой делала, куриные.
- Ну, штуки две принеси. - разрешает отец. А гречку не надо. Я рис варил. И банку с под помидор забери. Я помыл ее, под столом стоит.
Дед замолкает, понимая, что проговорился.
- Помыл он. Сколько говорено, нельзя тебе соленого! – ругает отца дочка. - Я вот правнука-то твово ужо взгрею! Чтоб забыл повадки из погреба тебе таскать, что ни попадя.
- Ну, идите, идите уже,- прогоняет нас старик.
Лекарства, похоже, подействовали.
- А ты открытки-то не убирай пока,- обращается он ко мне.- Положь вот хоть на кровать рядом и очки дай. Я потом почитаю.
- А костюм-то хорошо повесила? – вопрошает он дочку.- Моль тут у меня летала. Кошка еще за ней гонялась.
Старика явно клонит ко сну. Дочь еще раз напоминает про ведро , и мы уходим.
Старику 87 лет. Живет на соседней от дочери улице. Ходит сам в магазин. Сам себе готовит. Сажает кое-что в огороде. Кур держит, собаку и кошку.
Возглавляет ветеранскую организацию в селе. Бессменно, как говорит.
Жену похоронил четыре года назад. И, как ни уговаривает дочь сойтись под одной крышей с соседкой Карповной, давней подружки матери, домовитой и имеющей на него виды, старик непреклонен.
"Мне никто не нужен. Я еще крепкий и сам себя могу обиходить. Наша гвардия не стареет. Наша гвардия душой молода!".
Вот такие они, ветераны! Мало их уже осталось. И каждая минута, проведенная с ними, дорога. Расскажите о свои стариках.
Поддержите, пожалуйста, мой канал лайками. Подписаться можно здесь.
Предыдущии публикации