Она с детства мечтала о подвиге. Читала книги и мечтала, смотрела фильмы и снова мечтала. Засыпала с мечтой о том, что однажды она совершит что-то, о чем обязательно напишут книгу, и о чем будут рассказывать школьникам. Было время, когда она не читала ничего, кроме книг о войне. И каждое слово, каждая строка, каждая страница этих книг удар за ударом вбивала в ее голову странную мысль, что подвиг возможен только на войне. А значит, если войны нет, то и рассчитывать на подвиг не стоит. Эта мысль порождала более абсурдную и страшную мысль, даже не мысль, а желание. Иногда она страстно хотела, чтоб началась война, ведь тогда она пойдет на фронт и станет героем.
8 августа 2008 года ей было 18 лет. Она тогда уже училась на журфаке и даже работала в маленькой пропартийной газетенке. Со странным воодушевлением она встретила известие о нападении Грузии на Южную Осетию. Еще с большим воодушевлением она встретила весть о том, что Российская Армия начала «операцию по принуждению к миру». Ей казалось, что раз российские войска там, то она тоже непременно должна быть там же! Наверняка Российской Армии нужны добровольцы. С этой мыслью она не побежала, а полетела в областной военкомат. Долго объясняла дежурному на КПП, что ей непременно нужно видеть военкома. Но его на месте не было. Ее отвели к дежурному офицеру, которого она убеждала, что ей очень-очень надо на войну. Товарищ дежурный офицер оказался неплохим психологом и смог убедить ее, что как только Российская Армия будет нуждаться в ее помощи, ей сообщат. Даже номер телефона записал, чтоб уж наверняка поверила. Затем лично проводил ее за КПП.
Осознание того, что ее тупо отшили пришло не сразу. В понедельник, 11 августа, она с самого утра побеждала на работу, куда ей не особо было нужно – она работала внештатником и ее присутствие в редакции не требовалось. С порога она заявила не кое-кому, а лично редактору, что готова хоть завтра ехать в Цхинвал военным журналистом. На что ей было рекомендовано не заниматься ерундой, а позвонить маме и сказать, что через полчаса ее дочь прибудет домой на такси. Видимо, чтоб по дороге в военкомат не направилась.
Тогда она впервые поняла, что Вооруженным Силам Российской Федерации она не нужна. Но что же делать с мечтой? Она сводит с ума, не дает покоя. Решение пришло само собой, она окончит институт и пойдет служить по контракту. С этого момента она стала одержима этой идеей. Родители ей не мешали. Да и без толку это. Круг ее интересов сузился до неприличия. И, кстати, ее, наконец, взяли в штат. Даже деньги платили. Видя ее неистовство, ей выдали колонку в газете, где она должна была писать об армии, ветеранах, кадетах, событиях, связанных со всеми ними, естественно делая акцент на политику редакции.
Ее навязчивая идея на время отошла на второй план и не потому, что ее целиком захватила учеба и работа, а потому, что она понимала, что без диплома в армии ей делать нечего.
День за днем она писала материалы, общалась с ветеранами, иногда даже ей удавалось бывать в войсковых частях и закрытых гарнизонах. Аккредитации у нее не было, поэтому приходилось ей идти на все возможные ухищрения для получения информации. И ей это нравилось. Она представляла себя разведчиком. И каждый раз ее воображение рисовало нереально героическую картину. Тогда она начала писать стихи. Начала она их писать гораздо раньше, но по ее собственному убеждению те – были не стихи вовсе. О чем были эти самые стихи не трудно догадаться.
Обрастая связями и знакомствами, она надеялась, что они помогут ей на пути к ее мечте, в этот не самый лучший для армии период. Период реформ, сокращений и тотального недовольства. Подходила к концу ее учеба, и надо было начинать действовать. Служению мечте она посвятила всю себя. Все сферы своей жизни. Даже тему диплома.
Летом 2012 года на прорыв к мечте она бросила все силы, средства и связи. Но неожиданно подвел тыл. Обещанную должность занял другой и после приступа правдолюбства и поисков справедливости, ей не оставалось ничего, кроме как написать заявление об уходе. Надо было искать новую работу. Она не сдавалась и понимала, что и бороться за мечту надо, но и сидеть на шее у родителей нельзя. Осенью она одержала свою маленькую победу – добилась направления на службу в погранвойска. О… это были одни из самых счастливых дней ее жизни. Весь мир ограничился стенами госпиталя погранслужбы и протоколом военно-врачебной комиссии.
Жирный крест на ее мечте поставила невысокого роста, худенькая женщина военврач в очках с толстенными линзами. Она просто написала в протоколе категорию годности или точнее не годности к прохождению военной службы.
Мир рушился вместе с мечтой. И каждый осколок ранил ее так, что она готова была поклясться, что любая физическая боль ничто в сравнении с этой болью. Сердобольная секретарь комиссии написала на клочке бумаги фамилию и телефон одного майора, к которому можно было бы обраться и спросить не найдется ли должности с менее жесткими требованиями по категории годности.
И, может быть бы нашлось, найди она в себе силы позвонить. Но сил не было не то, что было позвонить, сил не было, чтобы продолжать жить. Октябрь 2012 года стал ее личным черным октябрем.
Потом была попытка суицида. Долгая депрессия. Осознание. Неприятие. Ненависть. Злость.
В какой-то момент кардиограф ее мыслей начертил ровную непрерывную линию. Тогда и появился Он - реаниматолог. Через четыре месяца он перевез ее столицу, а потом прописал важнейшее, как он посчитал на тот момент, лекарство – книгу.
Это был роман Андрея Константинова «Рота».
Сначала она противилась. Как противятся пациенты психиатрической клиники приему препаратов, а потом она подсела на нее как на наркотик. Она очень удивлялась тому, почему эта книга не появилась в ее жизни раньше и как она могла не заметить ее. В один миг все, что она до этого читала, превратилось в шлак. В такой же шлак превратилось и все то, во что она раньше верила и к чему стремилась.
Нет. Не то чтобы она поступилась своими принципами или предала свои убеждения и идеалы. Нет. Она просто поняла, что судьба ее все это время берегла от "чего-то за гранью человеческих возможностей или попросту от "трагедии".
И она окончательно поверила в это лишь, тогда, когда узнала, что Реаниматолог ее судьбы сам был Там четырьмя годами раньше описанных в книге событий и точно так же пошел Туда по зову мечты о подвиге.