Река текла широко, собирая влагу с болот, принимая родники и ручьи, малые и большие притоки в одно могучее половодье, имея силу неодолимую, стремилась к морю, к Северу. И силе этой не могу сопротивляться ни один из попавших в пучину реки. Река кормила многих и наказывала не в меру беспечных. Левый берег реки очень высокий.
Летние ночи в Заполярье светлые. Солнце только опускается к северному горизонту и, не отдыхая, снова стремится в зенит. В такое время тепло и уютно.
В полночь на берегу я долго стоял и с грустью смотрел на прилепившийся к реке поселок. Поселение возникло еще в начале семнадцатого века, и было по-северному невелико, примерно 3 тысячи жителей... Вдали, на возвышенности виднелся аэропорт, откуда улетали и прилетали перелетные птицы, любители романтики и денег. Завтра с женой и дочкой я должен по непредвиденным обстоятельствам покинуть эти края. Здесь я прожил шесть лет. В составе бригады из шести человек мы строили дома из бруса: 2-этажные, 12 и 16 квартирные. Здесь все знакомо. Здесь я дружил с местными жителями, ходил с ними на охоту и рыбачил летом и ранней зимой. И вот теперь моя северная "одиссея" подошла к концу. Жаль! Меня окликнули: "Уйбаан!" (Иван! - якут.) Коренной житель, не испорченный проблемами большой городской толпы, всегда добрый и к гордому, и к падшему, проходил мимо неслышными шагами. Он кивнул в приветствие и, как бы приглашая к разговору промолвил восхищаясь: " Улахан Эрюс! (Большая река! -якут.)" Он поговорил со мной и предупредил: " Однако, шторм будет. Вон горы. Верхоянский хребет виден, воздух прозрачный - к непогоде". Постояв с минуту, знакомый пошел в поселок...
И верно! Погода, поначалу обещавшая быть тихой и безветренной, стала действительно неумолимо портиться. Порывы ветра усиливались. Лена-река ожила, занервничала. Ветер ураганной силы сметал гребни волн. Ближе к воде берег казался необитаемым. Камни-великаны робко выглядывали из-за нагромождения себе подобных, будто не в силах разобраться что происходит вокруг.
Ярко-багровое солнце с севера, чуть касаясь воды, освещало южную часть неба, озаряя надвигавшиеся темно-синие тучи и окрашивая подошвы из в красный цвет, превратилось в соучастника этой стихии и было с ней заодно. Огромные волны на середине реки пенились от сильного шторма. Длинные красные лучи солнца проносились в небе и в воде, превращали тучи и волны в сплошной кровавый хаос. Такое в своей жизни я видео впервые. И было в этой картине что-то первозданное и злое, предупредительное и страшное. Все это пробуждало ожидание чего-то непредсказуемого. На душе было тревожно... Я поспешил в поселок.
Спустя некоторое время в поселке случился пожар. Горел 2-х этажный, 8-квартирный деревянный дом, построенный из бруса. Пожар возник в подъезде, вероятно из-за искры неисправной электропроводки. Двери подъезда на 1 этаже и окно на лестничной площадке были открыты. В штормовой ветер сквозняк способствовал быстрому распространению огня. Жители дома выпрыгивали со второго этажа, выбрасывали детей из окон, спасая их. Внизу детей принимали по 4-6 человек, державшие распростёршие одеяла и одежду.
Огонь был велик и вширь и в высоту. Стихия огня победно бушевала, будто злорадствовала над окружавшими дом беспомощными людьми. Все происходило быстро. Прогретые лучами незаходящего в Заполярье солнца стены были мгновенно охвачены огнем.
Кто-то крикнул: "Спасайте соседний дом!" Одноэтажные 4-х квартирные дома находились близко. Активные мужчины обливали водой стены, фронтоны и крышу соседнего дома.
Двумя часами ранее один из жителей этого дома, рыбак-любитель, предвидя что шторм разыгрался не на шутку, пошел на берег реки вытащить свою лодку подальше от воды. Придя домой, он уже хотел лечь спать, но через некоторое время почувствовал запах дыма. Когда он в дыму настойчиво будил соседей, пламя обдало ему лицо и тело. Он потерял ориентир. Одежда была объята пламенем. Выход на улицу был перекрыт огнем. Он ползком вылез из подъезда, весь обгорел до черноты, и только в редких складках голого черного тела виднелись необожженные белые полосы. Рыбак полз до тех пор, пока не уткнулся в заросший травой забор. Люди не сразу заметили его. А он шептал: " Воде не утонул, а вот в огне сгорел." Когда мы его в одеяле вчетвером несли в больницу, он спрашивал: "Ребята, я жить буду?" Я не мог ему сказать правду... Я говорил: "Жить будешь!". Врачи уже не могли ему помочь.
Все это случилось 27 июня 1976 года.
К полудню погода исправилась. Из Тикси к поселку прибыл большое пассажирский теплоход "Механик Кулибин", и этим теплоходом я с семьей отплыл до Якутска, и далее самолетом. Понемногу приятное общение с попутчиками, окружавшая в пути красота прибрежной природы радовала глаз и поднимала настроение. Я снова думал, что на этом моя северная эпопея закончилась, но я не мог предположить, что ровно через два года неодолимая сила, неудержимо меня потянет на Север, но уже на строительство Нового Уренгоя.
