Всадники появились к полудню на третьей неделе стоянки племени. Группа из 20 человек, все облачены в новехонькие ламеллярные доспехи, на голове – блестящие шлема с плюмажем из конских волос. Два знаменосца везли штандарты с изображенными на черном полотнище абстрактно нарисованных луков со стрелами, разделенных посередине белой линией. Герб Урумуды нояна, вассала Санжар-хана и его близкого советника. Прибывшие всадники не были воинами и не были сборщиками подати – они прибыли за рекрутами.
При подъезде к лагерю, отряд разделился на две части. Десяток заехал в становище Унега, вторая часть направилась в соседний.
Унег наблюдал с порога своей юрты, как посыльные нояна приветствовали старейшин и входили в шатер для совещаний. Следом за ними туда вошли Хурдан Морь, Тал Хээрийн Зурх и еще трое представителей племени из старых и опытных. Юношам доступ туда был запрещен.
Унег почувствовал, как его плеча коснулась рука. Обернувшись, он увидел встревоженное лицо Чоно. Без слов он смог объяснить сыну печальную правду. Унег помотал головой и сломя голову бросился в лес. Ему срочно нужно было встретиться с Сар Шене.
Ближе к вечеру делегация вышла из шатра для совещаний. Хурдан Морь приказал своим людям собрать людей в центре лагеря, чтобы сделать объявление. Не стоит сомневаться – в другом стане в данный момент происходило то же самое.
- Соплеменники! У меня для вас тревожное известие. Вегирские варвары объявили войну нашему ханству! Отважные нояны во главе тысяч уже сражаются на границах с захватчиками. Но их армиям нужна молодая кровь! Приказом хана Урумуда ноян требует с нашего становища пятерых юношей не младше 16 – не старше 20 лет! Они будут обучаться военному мастерству в учебном центре близ Ичамура в течение полугода. А затем они направятся нести службу в регулярную армию, чтобы защитить наши земли и наш народ от враждебных северян! Итак, мне нужны добровольцы. Если их будет недостаточно, придется назначать принудительно!
У Хурдан Морь выступила испарина на лбу от пламенной речи. Утерев лицо рукавом рубахи, он вопрошающе посмотрел на соплеменников. Судя по их взглядам, желающих стать добровольцем не так уж и много, справедливо рассудил он.
- Каждому новобранцу положено 10 динаров денежного содержания в неделю, еда и пища для него и его лошадей. Каждый юноша должен привести с собой трех здоровых и молодых жеребцов темного цвета, - хриплым голосом сказал знаменосец Урумуды нояна, оглядывая толпу перед собой. – Довольствие будет улучшаться с опытом воина.
Услышав про деньги, люди взбодрились. Юноши переглядывались между собой, а их родители шепотом обсуждали услышанное друг с другом.
В итоге из толпы шагнули вперед трое. Среди них был Араатан, Харваач и Том Гэдес. Знаменосец удовлетворенно кивнул и подошел к юношам поближе.
- Эти двое хороши. Мы берем их, - довольно сказал он, указав рукой на Араатана и Харваача. – А этот слишком толстый. Его будет не прокормить в походах.
Толпа зафыркала от смеха, а Том Гэдес обиженно посмотрел исподлобья на знаменосца.
- Я мало ем, - попытался было возразить он, чем еще больше рассмешил соплеменников.
- Ладно, берем. Все равно к концу обучения похудеешь, - махнул рукой воин, все еще улыбаясь. – Вы, трое! Готовьте лошадей и возьмите припасов на две недели! По пути мы заедем еще в несколько деревень. Возьмите лучшее оружие, какое найдете. На случай, если мы столкнемся с налетчиками вам лучше быть готовыми к этому.
- Нам нужны еще двое, - сказал знаменосец, повернувшись к Хурдан Морь. Ветеран кивнул. У него был кое-кто на примете.
…- Меня призовут, - тихо сказал Унег, опустив голову на хрупкое плечо Сар Шене. – Я безродный. Меня отдадут в первую очередь.
Девушка изо всех сил старалась сдержать слезу. Гладя юношу по спине, она представляла страшные картины сражений, в которых Унега берут в плен вегирские варвары, чтобы потом продать в рабство за море или лишить жизни. От этих мыслей девушке стало плохо, и она бессильно опустилась на колени, закрыв лицо руками.
Унег опустился на землю подле нее, взял ее смуглое личико в ладони и заглянул в глаза Сар Шене.
- Я вернусь через две зимы, - прошептал он. – Я вернусь и найду твой стан. И возьму тебя в жены, и приведу в свой шатер. Клянусь богами.
Глаза девушки заслезились еще больше от этих слов. Она кивнула Унегу и спрятала голову у него на груди. Юноша растерянно озирался и мысленно прощался с друзьями, семьей и Сар Шене. Сар Шене…
- Ты свет для глаз моих, - проговорила девушка ему в плечо. – Я буду ждать твоего возвращения и не возьму себе мужа, пока не встречусь с тобой вновь. Клянусь всеми богами.
Молодые люди поднялись, нежно потерлись носами и разошлись каждый в сторону своего становища.
- Я искал тебя, - прищурив левый глаз, сказал Хурдан Морь едва завидев Унега.
- Я знаю.
- Ты на рассвете отбываешь с людьми Урумуды нояна. Вы направитесь в тренировочный лагерь близ Ичамура. Ты послужишь своей стране, как твой отец и отец его отца.
- Ни ты, ни я не знали моего отца, - хмуро ответил Унег. – Я выполню свой долг перед племенем. Вы приютили меня и защитили от мороза и голодной смерти. Я много раз платил вам за эту посильную плату. Этот раз будет последним.
Хурдан Морь, поджав губы, едва заметно кивнул и направился в свой шатер. Он смертельно устал, как будто вновь побывал на поле брани. Унег же, не замечая никого и ничего, зашел в свою юрту. На пороге его уже ждал Чоно.
Юноша осознал, что отцу известно о решении старейшин. В руках Чоно держал свой тугой лук, колчан из бычьей кожи и свою старую пальму – широкий клинок с зубом на оборотной стороне на длинной осиновой палке. Любимое оружие шайтанов. Рядом у входа лежал обтянутый кожей щит конной гвардии. Герб Санжар-хана был замазан свежей краской. Оружие было в прекрасном состоянии, оперение стрел лоснилось от свежести, а пальма сверкала отполированным лезвием. В избытке чувств Унег бросился обнимать приемного отца. Очевидно, это был прощальный подарок.
До рассвета ни один обитатель шатра новобранцев не сомкнул глаз. Родители молились за судьбы своих детей, а младшие братья и сестры плакали в своих постелях. Юноши готовились к отправке – прятали по седельным сумкам припасы и запасные наконечники для стрел, мотки позвоночных жил животных и кое-какие лечебные травы для себя и лошадей. Ночь была слишком долгой, но в этот раз им хотелось, чтобы она тянулась вечность, а рассвет не наступил никогда.
Лишь только солнце показало свои первые лучи, лишь только капли утренней росы засверкали на траве и листьях кустарников, отряд всадников выдвинулся из обоих становищ и неспешным шагом направился на запад. Новобранцы вели под узду по два темношерстных жеребца, на лице каждого юноши лежала печать тревоги и волнения. Выехав за пределы пролеска, Унег последний раз обратил взор на родной лагерь. Быть может, он никогда его не увидит больше. Но к Сар Шене он вернется несмотря ни на что.
