Хотелось бы серьёзно поговорить о российских художественных фильмах про Великую Отечественную войну. Честно говоря, накопились определённые вопросы, которые, полагаю важны для сверхзадачи любого искусства.
Я даже не буду рассматривать совершенно отвратительные фильмы, в которых все представлено так, будто гонимые на убой тупой кровавой гебней несчастные советские люди погибали просто так. Этому жанру, к счастью, сам зритель вынес приговор. Это недостойный, лживый и вредный взгляд на исторические события. Абсолютно все фильмы с таким «сюжетом» проходят незамеченными и провальными. Слава Богу.
Но есть другая крайность, которая не обладая формальными признаками вреда, тем не менее, приводит к формированию очень неправильного взгляда на Великую Отечественную войну и самое главное — формированию совершенно нелогичного и, по-факту, вредного взгляда на будущее нашей страны и неправильные паттерны поведения. Дело в том, что другая крайность состоит в формировании образа ЖЕРТВЫ.Что является неправдой, потому что мы ПОБЕДИЛИ. На нас напали вероломно и в локальном смысле можно сказать «мы стали жертвой нападения», но только в локальном, ведь мы не стали жертвой войны. Мы дали достойный отпор и победили. Хотелось бы увидеть это в кино. Но в кино мы видим образ жертвы. В отвратительных фильмах — образ безвольной жертвы. А в обычных фильмах для нашего кино — образ героической жертвы. Но все равно — жертвы. Буквально все положительные герои погибают.
Все что я напишу, волнует меня уже давно. Но после фильма «Подольские курсанты», где создатели фильма угробили 4 (!) главных положительных героев и почти всех их товарищей, решил собраться и написать на эту щекотливую тему. Прекрасно понимаю, что можно выдернуть некоторые слова из контекста и обвинить черти в чем. Но вы уж не выдёргивайте, пожалуйста. Постарайтесь понять.
Зайду издалека. Перед объяснением своей позиции, я очень хочу, чтобы вы посмотрели 2 минуты из фильма «Однажды... в Голливуде». Влиятельный продюсер объясняет актёру, что происходит, если каждую неделю зрители будут видеть, как его персонажа убивают различными способами. Неминуемо произойдёт психологическое отождествление судьбы персонажа с личностью актера. Это поставит крест на будущем. Рик Далтон это понял так глубоко, что даже расплакался от осознания неминуемости подобного исхода.
Почему американское кино доминирует? Потому что хорошие парни побеждают плохих. Плохие парни погибают, хорошие наслаждаются жизнью.
Скажите, пожалуйста, почему, черт побери, в наших фильмах про войну, теперь стало модно убивать не злодеев, а главных — положительных героев?! Слезу выдавить хочется? В этом вот видят сверхзадачу? Максимально огорчить зрителя?!
Поверьте, я сам могу сказать то, что будут говорит в оправдание. Мы хотим показать подвиг, самопожертвование и другие правильные слова. Но в итоге-то? Образ жертвы. А жертвой быть никому не хочется.
Что происходит? Подсознательно укрепляется психологическая установка. Лучшее что ждёт — героическая смерть. А нормальным людям вообще-то хочется быть победителями, а не жертвами. Начинает происходить подсознательное дистанцирование от хоть и положительных, но погибающих героев — а учитывая историческую основу фильма — де-факто дистанцирование от наших же предков! А если смотреть глубже — вообще подсознательное нежелание делать хоть что-либо благородное. Ведь в итоге — смерть. Пошёл защищать Родину — погиб. Выступил против несправедливости — унижен и растоптан. Вот что идёт в подсознание зрителя от оооочень многих наших фильмов.
Типичный российский фильм про эпохальное событие — битва за Москву. Как это представлено в нашем кино?
Немецко-фашистские войска представлены сверх организованной, отлично укомплектованной силой с солдатами-андроидами, которые методично уничтожают наши наспех собранные силы, сплошь неготовые к войне, хотя и готовые к героической смерти, которая их в итоге всегда и ожидает. Танковые клинья немцев сминают советскую оборону, молодые, только начавшие жить, советские солдаты героически погибают. Даже если удаётся подбить один немецкий танк, то за ними идут другие, щеголеватые офицеры вермахта раздают бесчеловечные приказы отлично экипированным немецким солдатам, которые с нечеловеческой методичностью попросту уничтожают наших солдат. Смерти наши солдат показаны выпукло, страшно, смакуя детали — отрывает ноги, вываливаются кишки, перекошенное в ужасе лицо. Смерти вражеских солдат если и показываются, то как в тире — упал где-то там на дальнем плане. Причём только для того, чтобы взамен одному выбывшему, пришёл взвод свежих, готовых к дальнейшей расправе над нашими солдатами головорезов.
Ну как это назвать? Воспитанием общенационального комплекса безысходности? Что не делай — помрешь. Но, мы победили. Мы — победили, не фашисты, а мы. Хотелось бы это увидеть и на экране. Однако, на экране мы из года в год видим, очень детально показанное унижение проигравшего и горечь от потерь. Максимум на что можно рассчитывать — в конце фильма пара минут крупными мазками, что мы все-таки победили. Победили... Ну так покажите это!
Я хочу напомнить, что даже в советском послевоенном кино, которое имело полное право раскрывать не только героическую сторону войны, но и трагическую, старались не злоупотреблять подобным подходом. Главный герой проходил через тяжёлые испытания, но побеждал. Гибли его товарищи. Но герой выживал. Впрочем, даже советское кино сделало недопустимый для формирования массовой психологии перекос в сторону жертвенности нас и тотального превосходства немцев. Возможно, это в том числе стало одним из факторов крушения СССР. Жертвы не выигрывают. Жертвы погибают.
Массовый зритель всегда будет ставить психологический блок между собой и погибшим героем, даже если он и положительный. В итоге, бездумное смакование темы жертвенности привело к разрушению тождества и преемственности между славными делами наших предков и нами — их потомками. Потому что в кино попросту все погибли. С кем себя отождествлять?
Не надо путать человеческую трагедию и формирование истории и образа. Особенно касательно исторических событий. И особенно — трактовок этих событий. Трагедия человека — это трагедия человека. В сущности мало отличающаяся от принадлежности к той или иной стороне. Человеческая трагедия немецкой матери не дождавшейся своего сына с войны, мало отличается от человеческой трагедии русской матери, потерявшей сына на войне. Мучения немецкого солдата, раздавленного русским танком мало отличаются от мучений советского солдата, раздавленного немецким танком. Страдания немецкого солдата, которому оторвало ноги русским снарядом мало отличаются от страданий русского солдата, потерявшего ноги от немецкого артобстрела. Это человеческие трагедии. Более того, вероятно всего немецкий погибающий солдат страдал больше, поскольку сам начал это, поскольку сам понимал хищническую суть начатой Германией войны. К физическим страданиями добавлялся вопрос ЗАЧЕМ. Зачем я сюда полез?! Чего мне не хватало? Советский солдат имел чёткий и благородный ответ— я защищал свою Родину от веромлного врага. Я защищал свою семью. Я защищал свой народ. Даже будучи последней, такая мысль делала жизнь осмысленной, а кончину благородной — святой. А немецкий солдат перед смертью ощущал всю глупость, мерзость и лживость того, что привело его к смерти.
Вопрос стоит по-другому. Кто победил? И что мы хотим видеть в итоге? Страдания и смерть своих солдат или победу своих солдат, несмотря на все испытания?
Знаете, во время войны это понимали. И даже воскресили Чапаева в небольшом фильме «Чапаев с нами». Фильм, вообще говоря, родоначальник фильмов про путешествия во времени:) Все мы помним чем кончается фильм «Чапаев». Василий Иваныч, под градом пуль скрывается в водах Урала. Кстати, даже несмотря на историческую основу фильма — биографию реального военачальника, который погиб таким образом, создатели фильма все равно оставили вопрос открытым. Т.е. как бы все знают, что Чапаев погиб, но в фильме это не показано так, чтобы это было бесспорно. Потому что понимают силу искусства и сверзадачи искусства. Кто рос в СССР наверняка помнит, как вся детвора спорила о том, погиб ли Чапаев или нет:)
Так вот, в 1941 году досняли явно фантастическое продолжение. Чапаев переплывает Урал и выходит на берег, где его ждут солдаты Красной Армии образца 1941 года.
— Василий Иваныч, мы уж думали вы не выплывете!
— Ещё чего! Чтоб Чапаев, да не выплыл?! Врешь, не возьмёшь. Что у вас тут, опять немцы полезли? Били и бить будем!
Фильм вышел на экраны 31 июля 1941 года. Тяжелейшие времена. Всем понятна условность, фантастичность сюжета, но он оказал правильное влияние. Он укрепил веру в победу и наше превосходство. И мы победили. А вот если бы показывали, как героически погибли все наши солдаты, то простите... возможно, кино шагнуло бы в жизнь. Да. Это пропагандистский фильм. Там свой жанр. Но это не значит, что нельзя учитывать психологический эффект от других жанров кино.
Отчего-то некоторые считают, что это недостойно высокого искусства, снимать фильмы с хорошим концом. Это полный бред. Высокое искусство определяется талантом создателей фильмов, а не обязательностью укокошить положительные героев. Напротив, это бессильная попытка выдавить эмоции, намерено убив того, кому зритель должен симпатизировать и отождествлять с собой. Это, в общем случае, свидетельство творческого бессилия, совмещенного с необоснованно бааааальшими творческими амбициями.
В общем так.
Я, как зритель, не желаю более смотреть фильмы про войну, где все наполнено лишь нашими страданиями, пусть и героическими. Наши создатели очень подробно, различными способами и со знанием дела убивали и унижали наших солдат в кино... Дошли до того, что даже срали нам на головы — это реально сцена из фильма Теперь я хочу фильм, где главный герой пройдя через тяжёлые испытания выиграет битву, будет счастлив, окрылён победой. Я, как зритель, хочу видеть то, что было в реальности. В том числе обосравшихся от животного страха немецких солдат под огнём русской артиллерии, проклинающих своего фюрера, который притащил их на убой под Москву, не обеспечив даже зимним обмундированием в нужном количестве. Я хочу видеть, как отлично экипированные сибирские дивизии в полушубках, под аккомпанемент «Катюш» шли вперёд, попросту уничтожая врага. Не давая ему ни единого шанса высунуть нос. Я хочу видеть, как почти целая немецкая танковая армия была сожжена на подходах к Москве перекрестным артиллерийским огнём советских орудий. Я хочу видеть ужас немецкого танкиста, который на своём убогом Pzkmpw II нарывался на Т-34 или, тем более, КВ. Я хочу, чтобы показали замёрзших насмерть врагов, которые так и не смогли пережить холодную декабрьскую ночь 1941. Я хочу узнать историю, почему немецкий солдат, написал своей подруге в Германии «Умоляю, прекрати мне напоминать об обещанной шубе из России. Здесь все иначе. Я молю Бога, чтобы вернуться живым отсюда». Он не вернулся в Германию. В Германию пришли мы.
И самое интересно, что это БЫЛО на самом деле. Это не художественный вымысел. Это лишь малая доля правды. Красная Армия, наши предки — несмотря на вероломный удар, несмотря на боевой опыт врага, несмотря на дисциплинированность немецких солдат, несмотря на опасность вермахта была БОЛЕЕ умелой, более дисциплинированной, более опасной армией. Потому что иначе Красная Армия не победила бы.
Пожалуйста, прекратите снимать фильмы про страдания. Тема страданий раскрыта в нашем кинематографе настолько глубоко, что можно больше не снимать об этом. Более того, если в советском кино, люди хотели рассказать СВОЮ боль, то они имели на это право. Особенно на фоне, в целом, победоносной риторики. А мы — их потомки. Мы должны не смаковать страдания предков, а воспевать их подвиги и величие. Это старая истина. Я не могу припомнить ни одного народа, который воспевал бы унижения и страдания предков. Возможно, они были. Но они исчезли. Те, что остались — делали легенду из дел своих предков. Это так старо и понятно, что даже банально. Но эта истина, похоже, забыта в нашей стране, когда речь идёт о большом кино и о нашем прошлом.
Снимите фильм про наше превосходство! Про победу над врагом. Не вымученную страданиями. А заработанную доблестью, смелостью, умелостью. Это более сложная в творческом плане задача, но гораздо более перспективная и правильная. И речь не идёт о тупые агитках. Научитесь уже снимать талантливое кино, как мы побеждаем своих врагов. А не гибнем под их гнетом. Мы побеждаем, враг страдает.
Важнейшим искусством для нас является кино (с). И без необходимых корректив, продолжая смаковать страдания, мы полностью сотрём из голов уже наших потомков гордость и отождествление себя с нашими великими предками. Потому что нормальные молодые люди не хотят быть жертвами. А образ победителей сейчас в кино чаще у наших врагов. Это странно и недопустимо. И это не лечится дежурными фразами про народ-победитель. Этот официоз проходит мимо ушей. Это почти бюрократическая рутина. Образы формируются в искусстве — в кино! Добро должно ПОБЕЖДАТЬ.
Источник: Александр Евсин