26.06.2019
Евгений Суров
Всегда опасаюсь впечатлений по горячим пескам, вернее следам, но куда деться - раскупориваю настойку трёхдневной выдержки.
Нетания.
Очень много населения "пятьдесят плюс". Хватило бы на несколько всемирных ветеранских олимпиад, причём возрастные категории можно было бы увеличить едва ли не до трёхзначных чисел - люди здесь хорошо сохраняются.
Либо всё дорого, либо с руссо туристо привыкли иметь дело. Скорее и то и другое, и не только руссо.
Воздух - несколько прохладнее райского, если сверять с ощущениями Иванчука. Помню, как тогда, в Эйлате, согласился с Василием Михайловичем, хотя, конечно, там имелись в виду не только градусы...
Кондиционеры везде, но счастье оказаться в холодильнике не слишком великое. Зато риск пострадать от разницы температур куда выше, чем замучиться от жары.
Здороваются здесь как-то с неохотой, а то и вообще. Тётенька на ресепшене гостиницы приветствовала меня так: "Your passport, please". Когда же я вынул из широких штанин двуглавого орла, добавила: "Ваш паспорт, пожалуйста".
"Где можно погладить одежду?" - спрашиваю горничную в отеле. Вздыхая, отвечает: "У нас [в Израиле] уже давно никто ничего не гладит..."
Пешеход - бог. Водитель заметит тебя ещё на подходе к зебре, и даже если ты вовсе не собираешься переходить дорогу (у меня так было пару раз) - остановится и заставит.
И всё-таки не могу избавиться от чувства, которое когда-то испытал во время первого и последнего пока пребывания в Китае. Чувство это трудно передать словами, но, может быть, одна из интерпретаций его звучит так: что здесь делать и как жить? Вроде всё хорошо - и море, и солнце, и фрукты выжимают, - а дальше что?
Конечно, мне могут объяснить, "дальше что". Но ведь я и сам уже произнёс это слово, и буду настаивать: пешеход - бог!
Человека, сидящего за доской, мне представил израильский этюдист Йоханан Афек, когда мы вместе ждали автобуса (в предыдущем репортаже я рассказывал, что путь до игрового зала не из близких). Натан Бирнбойм, трёхкратный чемпион Израиля. Первое звание завоевал в 1976-м году. Просто посмотрите на него и вообразите, где 1976-й год.
Посчастливилось пообщаться с ним и после партии, которую он выиграл. Тогда я узнал, что он ещё и Корчному помогал на одном из матчей.
"В 1988-м году Корчной играл претендентский матч с Хьяртарсоном в Канаде, - вспоминает Бирнбойм. - Я приехал, когда он проигрывал 0-2. Вскоре счёт сравнялся. И я должен был лететь назад. Корчной уговаривал остаться, говорил, мол, проси всё, что хочешь, но я просто по работе не мог не возвратиться..."
Величайший из претендентов тот матч проиграл, а полуанекдот "вы шахматист - а работаете-то вы где?" в отношении моего собеседника актуален по сей день. Натан Бирнбойм - специалист в области IT-технологий. По его словам, работать приходится даже во время турнира.
Афек и Бирнбойм идут, в общем, по пустыне.
Семён Двойрис. Как вы уже, вероятно, догадались, турнир полон участников с богатым бэкграундом (прошлым то есть), и каждый достоин отдельного сюжета.
Если я не скажу, что соперник Двойриса в третьем туре - тренировавший Карякина в прошлой, украинской, жизни Александр Алексиков, то вам не отвести взгляда от сумки Семёна Исааковича.
Александру Хузману не везёт второй день подряд - сажают играть прямо у входа. А ведь там - по другую сторону открытой двери - молчание исключено. Гроссмейстер оглядывается, но сохраняет спокойствие.
Не менее хладнокровен Эдуардас Розенталис.
Юлия Швайгер вообще скучает по сопернику.
День рождения Антону Коробову испортил по всем статьям молдаванин Дмитрий Светушкин.
Владимир Правдивец. С такой фамилией, наверное, непросто жить.
В отдельном секторе своей жизнью живут главные герои.
Обратите внимание на подготовку Люка Макшейна - свитер, куртка. Это то, о чём я говорил - охлаждённый воздух всяк переносит по-разному.
Так делал Каспаров. Всегда.
Быть может, впервые я стал свидетелем столь интеллигентной беседы после разгрома.
* * *